— Ай, аккуратнее, ухо же, ухо. Глаз не выдавите.
— Вам еще повезло, — комментировал свои действия упырь, которого назвали Поликарпом Ефремовичем, — первая версия артефакта подразумевала полный паралич, без возможности разговаривать. Как понимаете, шансов бы у вас не было никаких. Но мы же не кровопийцы какие…
Мы, в том числе и головешка, благоразумно промолчали. Зачем поправлять человека (пусть он и не совсем человек), который хочет тебя освободить?
— Повторяйте… Я, называйте свое имя.
— Я, Говорова Валерия Николаевна по прозвищу Лиса…
— Я, Уваров Николай Геннадьевич, по прозвищу Нюх…
— Я, Белов Михаил Евгеньевич… без прозвища…
— Клянусь не пытаться навредить нелидовским упырям и их логову словом или делом… обязуюсь хранить в тайне все, что услышу и увижу в логове… Договор этот срока не имеет и не может быть разрушен… И если нарушу я его, пусть собственный хист накажет меня.
Говорил он с небольшими паузами, чтобы мы успевали повторять. Я же с интересом наблюдал, как такие гордые и независимые рубежники (и речь шла далеко не обо мне), смиренно склонили головы и не стали искушать судьбу. Что Валерия Николаевна, что Николай, как выяснилось, Геннадьевич, а никакой не Николасостоун.
Юридически рубежный договор между тремя лицами не отличался от двухстороннего. Можно сказать, что в этих соглашениях я уже стал разбираться. Как только упырь замолчал, а мы и интонационно, и мысленно закончили озвучивать текст, по рукам разлилось приятное тепло.
Правда, выяснилось, что теперь нельзя убивать этих упырей. Но это меня не сильно расстроило. Честно говоря, я и прежде не желал становиться новым Ван Хельсингом, в отличие от Леры. Да и ребята, как выяснилось, оказались вполне приятные. Кроме разве что Ларисы. Та продолжала буравить взглядом, словно хотела съесть. Не в прямом смысле, что меня пугало еще больше.
— Ну вот и замечательно, — улыбнулся старый упырь. — Теперь можно отключать эту хреновину. Костик, вот здесь ты точно нужен.
— Сей момент, — отозвался лопоухий. — Сейчас все сделаю. Сема, опусти ты уже арбалет, и так наворотил дел. Давай бегом за табуретом. Сначала наворотили, а потом стали думать, как артефакт будет работать, — принялся объяснять он. — Что называется, гладко было на бумаге, да забыли про овраги.
Дождавшись обещанную мебель, Константин поставил ее аккурат под диско-шар. Взобравшись на табурет, он открыл незаменимую в любой уважающей себя тусовке вещь и стал ковыряться. Напоминал он сейчас не крутого упыря, а самого обычного мужичка, которому понадобилось починить электрику. Ладно, не самого обычного, а облаченного в халат и очень сомнительные тапки. Короче, мужичка с жесткого похмелья.
— Все, готово! — секунд через пять сказал он.
Хотя мог ничего и не говорить, я и сам почувствовал, как тело вновь стало слушаться. Причем, пришла еще и неприятная боль, словно мышцы долго находились в напряжении, а теперь расслабились. Когда я стоял истуканом, ее не было. В любом случае хорошо, когда твое тело, как бы это забавно ни звучало, снова твое.
— Да что же такое⁈ — завопил Колянстоун, он же господин Уваров. — Что ж мне так тяжко, бьюсь обо все, как хрен об ляжку!
Причина его возмущения оказалась невероятно простой. Вновь вернув чувствительность конечностям, мы как-то позабыли, что держали в руках головешку. Та и упала, о чем сразу же возвестила на весь дом. Лера торопливо подняла Колянстоуна, словно прежде между ними и не было никаких разногласий.
— Ну что ж, давайте начнем наше общение с чистого листа, — улыбнулся старик. И вот теперь я разглядел слегка увеличенные резцы. Впрочем, меня это ничуть не испугало. — Будем знакомы, Поликарп Ефремович.
Упырь протянул сухую старческую руку, а я, почти не задумываясь, ее пожал. И сразу же удивился силе, с которой стиснули мою ладонь. Нет, дед прибедняется, мощи в нем еще хватает.
— Миша, — ответил я.
— Ну, Михаил, пойдемте к столу, и вы наконец спокойно расскажете, что там приключилось у Андрея.
Глава 20
В жизни нельзя ни от чего зарекаться. К примеру, кто бы мог подумать, что буду сидеть за обеденным столом в такой безвкусно обставленной гостиной в духе цыганского барокко. Я пытался ухватиться хоть за одну прямую линию, но тут все оказалось с изгибом, бахромой, да еще било в глаза позолотой. Хотя, может быть, и золотом, это только одеждой упыри походили на бюджетников, но деньги у них явно водились.
Было заметно, что потратились хозяева знатно, но вместе с тем создавалось ощущение полной эклектики. Словно пространство обставлял человек с пышно цветущей шизофренией. Только после до меня дошло, что это не просто дом, а логово. Место, где живет множество упырей со всеми вытекающими последствиями.