Дед не сдержался, улыбнулся. Да и лица остальных упырей засияли, словно они вспомнили всем известный анекдот.
— К примеру, Семен Семенович, старый большевик, попросил разбудить, когда в нашей стране построят коммунизм. Как вы понимаете, ждать ему долго.
Теперь улыбнулся и я. Да, скорее уж восстанет вампир из гроба с запиской «Разбудить, когда начнется освоение дальнего Космоса».
— Но кто-то должен следить за тем, чтобы остальным не угрожала опасность. Поэтому мы отрядили тройку. Я оказался здесь из-за своей невезучести, вытащил короткую спичку. А молодые вампиры пошли добровольно, — указал он на товарищей. — Ну это понятно, Костику и ста лет нет, а Ларисе сто пятьдесят.
— Сто сорок восемь, — не преминула заметить женщина.
— На вид не больше сто двадцати, — сказал я, чем заслужил благодарный взгляд. Видимо, маленькие мужские уловки работали и в рубежном мире.
Что интересно, после нашего практически дружеского диалога и неуклюжего комплимента, Лариса перестала смотреть на меня волком. Скажу больше, от ее слишком заинтересованного взгляда стало откровенно не по себе. Словно меня положили на прилавок и теперь думали, как начать разделывать. Надеюсь, что упыриха размышляла обо мне не в гастрономическом плане. Хотя, в других аспектах у нее тоже особых шансов нет. Не то чтобы я был очень капризным, но около девяноста лет разницы в возрасте — это слишком.
— По всякой бытовой мелочи нам помогает Семен. Кандидат в упыри, — указал на замершего у входной двери дед. — Но порой и он оступается.
При этих словах слуга пошел красными пятнами и даже открыл рот, будто собирался начать оправдываться. Но, видимо, с субординацией здесь было жестко, потому что паренек не произнес ни слова.
— Но есть хорошая поговорка — на ловца и зверь бежит, — заключил дед.
— Звучит как тост, — надоело молчать головешке, и он стал биться скулой о мою руку.
Пришлось налить башке коньяка, после чего я сразу же дал ему закуски. Не то чтобы боялся за то, что он накидается, просто когда у Колянстоуна занят рот — хорошо всем.
— У нас действительно есть средство, подавляющее вирус «sanguis furor». Ну, или кровяной лихоманки, как прозвали ее рубежники, — упомянув последних, дед закатил глаза. — Конечно, оно не прошло должной проверки и сертификации в наших лабораториях, но думаю, та нечисть и Андрей готовы рискнуть. Но и нам понадобится от вас определенная услуга.
— Еще такого не бывало, чтобы волка овца сношала, — искренне удивился Колянстоун. — Это чего же упыри могут от рубежников попросить? Заклинания какие наколдовать или печати? Как бы себе дороже не вышло.
Поликарп Ефремович поморщился, однако ответил.
— В этом нет нужды. У нас есть рубежники, с которыми мы работаем. Но просьба такая пустяковая, что из-за нее не стоит дергать человека. Да и… дорого это, — наконец выдал истинную причину дед. — А вот вы можете подойти самым лучшим образом. Мы думали, что с этим справится наш кандидат…
Тут взгляд упыря взметнулся на застывшего чужанина. В глазах вампира появился антарктический холод, да я и сам невольно поежился от разительной перемены деда. А Сема и вовсе побелел, готовый свалиться без чувств.
Если честно, Поликарп Ефремович меня уже порядком заинтриговал. Это что же за задание такое, если его чисто технически мог сделать обычный человек? В магаз сходить, белье постирать? Нет, не то чтобы это было как-то ниже моего достоинства. Если упыри такое предложат, то я только за.
— Что именно требуется? — спросил я.
— Право слово, — Поликарп Ефремович совсем по-старчески почмокал губами, после чего все же произнес. — Нас надо отключить от домашнего телевидения.
— Простите, что? — переспросил я, думая, что ослышался.
— Отключить от домашнего телевидения, — нервно повторил Костик. И по реакции лопоухого стало ясно, что это его идея. — Две сто в месяц — это уже ни в какие ворота! У нас давно приставка стоит, мы все через вай-фай смотрим. А эти хапуги…
— Я правильно понял, главная проблема нелидовских упырей заключается в домашнем телевидении? — повторил я, пытаясь поверить в услышанное.
— Понимаете ли, Михаил, — вновь обратился ко мне Поликарп Ефремович, — мы до определенной степени пресыщены жизнью. И такие маленькие пустячки вносят искру в наше существование. К тому же, Костик прав, дело даже не в сумме, хотя мы не любим тратить деньги попусту, а в самом принципе.