— Если вы не против, мы возьмем средство от вируса и пойдем, — закончил я.
А сам потрогал нож на поясе, понимая, что от «Сайги» в случае чего толку не окажется никакого. Я просто не успею ею воспользоваться. Впрочем, будь у меня под рукой даже пистолет-пулемет, шансы у двух рубежников (Колянстоуна я считать не стал) против семерых упырей небольшие. И лишь запоздало я вспомнил, что мы вообще-то пообещали не пытаться навредить этим товарищам в их логове. Поэтому шансов у нас ноль целых ноль десятых. Они нас могут голыми руками начать рвать.
На что оставалось надеяться? Что мы под защитой тверского княжества, и Андрей знает, куда мы ушли. Если два рубежника пропадут, едва ли это останется незамеченным. Хотя, погодите-ка, я тверяк, а Лера вообще клятву не приносила. Значит, наши шансы существенно уменьшаются. Будут ли ради неразумного ивашки поднимать шум?
Пауза затянулась. Упырь с еврейским именем смотрел на меня не моргая, словно нечто обдумывал. После чего махнул рукой и Костик выбежал из комнаты, чтобы вернуться с упаковкой ампул и шприцев.
— Там на пять доз, — объяснил мне главный упырь. — Вскрываете ампулу, смешиваете с порошком, вкалываете внутривенно. Если прошло немного времени, то вирус умрет. Но… это не все.
Он поставил на стол еще одну ампулу, которую выудил из кармана. Та от остальных отличалась и размером, и цветом — стекло в ней было более затемненное, да и сам пузырек оказался внушительнее.
— Это лекарство я хотел предложить вам. Пусть и рассчитывал всего лишь на один рубец.
У меня пересохло во рту?
— Что это?
— Вирус. «sanguis furor», только улучшенный, который невозможно вылечить обычным способом. Для рубежников.
— И что вы хотите сделать? Заразить всех рубежников?
— Зачем начинать войну, в которой нельзя победить? — улыбнулся Яков Исмаилович. — И опять же, упыри — уникальные существа. А говорить об исключительности, когда все станут подобными тебе, не имеет смысла.
Яков Исмаилович повертел ампулу шершавыми пальцами.
— Мы хотим сделать упыря, который будет содержать в себе и хист рубежников, и хист нечисти. Нечто невероятно сильное, совершенное существо. Конечно, это несет в себе определенные риски, но если все получится, если ваш хист после заражения примет наш…
Он развел руками, видимо, давая возможность моей фантазии проявить себя. Наверное, будь у них под началом блуд, все бы действительно получилось. А я лишь представил пыльный гроб, белый безжизненный дом и дух затхлости.
— Спасибо за предложение, — сказал я. — Это очень лестно, но я вынужден отказаться. Мне нравится моя жизнь.
Я надеялся, что упыри не считывают вранье. Потому что сейчас я немного лукавил. Рубежное существование не всегда приносило мне удовольствие, но думалось, что оставаться человеком лучше, чем становиться нечистью. И это еще большой вопрос, получится ли задуманное у упырей. Хисты — почти как Восток, дело тонкое.
— Я понимаю, вы не хотите рисковать, но если вдруг передумаете, мое предложение остается в силе. Конечно, пока вы не взяли еще рубцов, — поднялся на ноги Яков Исмаилович, а за ним и прочие упыри. — Больше не смею вас задерживать.
— Этот разговор останется между нами, — поторопился сказать я, все еще опасаясь, что упыри не захотят выпускать нас.
— Конечно останется, вы заключили договор, — ответил Яков Исмаилович и был таков.
С нами спешно попрощались, даже дед выглядел смущенным, разве что Костик улыбнулся напоследок, а после мы оказались снаружи. Скажем так, сдегка ошеломленные.
— Что это б…
Лера начала вопрос, но закончить его не смогла. Она помычала еще немного, но так и не выдала нужное слово.
— Что происходит в Вегасе, остается в Вегасе, — философски заметила головешка. — Ты даже при обсуждении не можешь говорить о лог… Ну ты поняла.
— Поняла.
— Делать что будем? — поинтересовался я. — С одной стороны, время действительно работает против маахов. С другой, ночной лес таит в себе немало опасностей.
Лера на секунду замолчала будто прислушиваясь к Вселенной, словно та в данный момент должна была дать ей великое откровение. После чего решительно тряхнула головой.
— Надо идти.
Я, который уже немного знал о хисте девушки и его последствиях, решил довериться.
Интерлюдия
Ночь испокон веков была временем рубежников. Когда чужане захлопывали ставни, запирали засовы, подпирали двери, под сень луны выползала нечисть разного пошиба, против которой существовала лишь единственная сила, способная дать серьезный отпор — рубежники.