Рубежник вернулся в круг, ошарашенно бормоча себе под нос проклятия. В адрес воеводы, найденной в кабинете бывшего управителя книге с запретной магией, созданного им существа. Теперь пот не просто стекал крохотной струйкой от виска до щеки, а бил градом, омывая все лицо. Рубаха прилипла к спине, под мышками противно хлюпало при каждом движении, а голова взрывалась мириадами мыслей.
Неужели снова ошибка? Как при попытке убийства Ловчего — тогда Зверь попросту перепутал рубежников. С другой стороны, там и вводные были слишком размыты — убить старика. Кто же знал, что они оба окажутся преклонных лет? Обычно на роль Ловчего натаскивают молодых и зеленых рубежников.
Наконец человек вышел из оцепенения. Он разрушил защитный круг, аккуратно убрав окровавленные камни на Слово — после предстояло их вымыть и выкинуть, чтобы в следующий раз использовать новые. А затем, еще раз прислушавшись к лесу, невольно вздрогнул.
Жизнь, которая затаилась с приходом кадавра — вернулась. Зашуршали мелкие грызуны, подали голос крылатые хищники, заворочался недалеко отощавший после зимы волк, так похожий на рубежника. Он тоже со страхом прислушивался к тому, что творится вокруг.
Человек пошел прочь — сначала медленно, словно каждый шаг для него мог стать последним. Затем все быстрее, пока не побежал. Он понимал, что лучше не выплескивать хист лишний раз — именно для этого приходилось забираться так глубоко для встречи с кадавром, но не мог ничего с собой поделать. Теперь он несся подобно молодому, но с каждой секундой все больше набирающему силу вихрю. Рубежник словно боялся, что стоит ему остановиться, как чудовищная догадка догонит его. Он гнал мысль об ошибке прочь и вместе с тем бежал сам.
Только на подступе к Подворью ему пришлось притормозить, пусть все естество и рвалось вперед. Он даже обхватил ближайшее дерево, будто пытаясь привязать себя к нему, забрать у того капельку векового спокойствия, когда ты смиренно смотришь на все, что происходит вокруг и не вмешиваешься. И молчал, закрыв глаза и сжав до скрежета зубы. Потому что теперь догадка не просто догнала его, она утвердилась в сознании как единственное разумное объяснение всему.
Сердце удалось унять не сразу, а перестать потеть и вовсе не получилось — рукава оказались мокрые и вытираться ими больше не удавалось. Но и медлить было не с руки, потому он направился к Подворью.
Здесь царило безмолвие. Слишком тихо для места, на которое должна была обрушить свою мощь созданная им тварь. В главном особняке горел свет — еще прошлый воевода провел сюда электричество и вообще не стеснялся пользоваться благами цивилизации. Жалко, что ушел так рано, не порекомендовав никого на свое место. Под кем-то, понятное дело, имелся в виду конкретный человек.
Но суть заключалась в том, что Прутиха жила своей обычной жизнью, тогда как должна была хрипеть от предсмертных мук. Как тот самый Ловчий, который приехал сюда мешаться под ногами и должен был погибнуть. Надо признать, что оружие в руках призывателя оказалось совершенно убойное, однако било не совсем метко.
Он подобрался к особняку, почти даже заглянул в окно, прежде чем тень внутри, словно ожидая незваного гостя, метнулась наружу. После дверь внезапно открылась и на пороге появилась Прутиха. Воевода все еще держала трость и слегка прихрамывала, но было видно, что ее нога чувствует себя намного лучше. Да и опять же, скорость, с которой она провернула данный трюк, удивляла. Анна после ранения вновь входила в силу.
Сейчас, облаченная в свободную блузу и широкие штаны, она выглядела интересно. Рубежник подумал, что при других обстоятельствах мог бы даже приударить за ней. Если бы не ненавидел эту женщину больше всего в жизни, виня в собственной неудавшейся карьере.
— Ты чего здесь шляешься? — спросила она.
— Вернулся из леса. Завозился, не заметил, как село солнце. А сейчас там опасно.
Анна недовольно скривилась, словно ее в очередной раз ткнули в допущенную ошибку.
— А чего мокрый такой?
— Бежал, — попытался он улыбнуться.
Получилось не очень удачно — невидимый прут вошел ему в голову. Вот только с первой их встречи многое изменилось. Ратники навели справки (друзья или хотя бы товарищи имелись почти во всех волостях и землях) о своей новой начальнице, ее хисте и особых способностях. Так выяснилось, что чем больше ты «противишься» пруту, тем ощутимее его воздействие. Надо лишь дать понять Анне, что ты согласен с ее замыслом. Ведь через то и рос хист воеводы, что чем больше она создавала порядка, тем становилась сильнее.