Она не думала ни о платье, ни об амулетах. Для того чтобы думать хоть о чем-нибудь, она была слишком напугана. Тревога – не смутный страх, а вполне конкретное предчувствие – заполнила целиком ее мысли, заставляя сердце колотиться в сумасшедшем ритме. В то же время было в ее мыслях и отчаяние – будь что будет и как угодно, только бы все это закончилось, только бы больше не видеть и не слышать ничего. Она больше не была похожа на ведьму Мальву, снова стала осунувшейся беспомощной Маргаритой в грубых ботинках и мятой куртке.
Маргарита перешла на бег. Лунный свет едва освещал дорогу, деревья дышали на Маргариту холодом и то и дело задевали, оставляя царапины на лице. Зацепившись ногой за исписанный бороздами корень, Маргарита растянулась на земле, а поднявшись, поняла, что сбилась с пути. До того она двигалась только прямо, но теперь, после падения, забыла направление и совсем потеряла контроль над собой. Впервые за долгое время она заплакала. Колючие дорожки слез бежали по щекам, стекали по шее за шиворот, а Марго просто растирала их ладонями по лицу, словно маленькая девочка, потерявшаяся в супермаркете. Только здесь за ней никто не придёт. Так она и стояла, погружённая в своё горе, пока не услышала пение. Десятки голосов, не принадлежащих ни мужчинам, ни женщинам, донеслись издали, сливаясь в сумрачный хор. Голоса звали Маргариту, и ей пришлось взять себя в руки. Она двинулась на звук.
Лес становился всё гуще. Знакомая дорога до Межиречья стала совсем чужой, Маргарита ещё несколько раз сбивалась с пути и падала, но голоса неведомых существ не давали ей заблудиться. Споткнувшись в очередной раз, Марго упала на колени, разодрав ткань джинс и кожу на ладонях. Но руки упирались уже не в землю, а в камень – мшистый и шершавый камень ступенек. Она была на лестнице в Межиречье.
С облегчением выдохнув, Маргарита встала и отряхнулась от пыли. Осторожно нащупывая ногами ступеньки, она принялась спускаться, когда вдруг поняла: теперь она точно не ведьма Мальва, в таком виде ей никого не обмануть. Первый же, кого она встретит в Межиречье, сможет убить её, ведь на ней ни одного амулета. Более того, в долине было так темно, что девушка не смогла бы даже видеть того, кого встретит. Но выбора не было, а голоса продолжали тянуть свою мелодию где-то вдалеке, и Марго продолжила путь. Она шла, вытянув вперёд руки и тщетно пытаясь припомнить, как же выглядело Межиречье в последний её визит. Она считала ступеньки: восемнадцать, девятнадцать, двадцать… но двадцатая не была последней. Маргарита спускалась всё ниже и ниже, постепенно теряя счёт ступенькам и с ужасом думая о том, что лестница действительно бесконечна. Но вот она снова ступила на землю. Межиречье было совсем иным в темноте. Тысяча звуков наполняла долину, некоторые звучали совсем близко, Маргариту обдавало то тёплым воздухом, то морозным ветром, словно кто-то проносился мимо. Всякий раз она отшатывалась, а потом снова шла вперёд.
Где-то вдалеке показался свет. Мёртвые огни. Холодные голубые вспышки мерцали со стороны одной из речушек, идущих вдоль долины, и вспышки эти манили, звали к себе. Сладкие голоса, похожие на голоса навок с озера, что-то шептали оттуда. Огни почти не освещали путь, но от них и так невозможно было оторвать взгляда. Словно заворожённая, Маргарита ступила к реке, но вовремя опомнилась: голоса, звавшие её ещё из леса, звучали не со стороны реки, они лились из-за Межиречья. Стряхивая наваждение, она пошла вдоль реки, не подходя ближе. Когда ей казалось, что кто-то проходит очень близко, она замирала на месте и задерживала дыхание, а потом снова продолжала путь. Ближе к краю долины почва становилась всё более мягкой и влажной, в темноте появлялись всё новые звуки. Межиречье кишело жизнью, но Маргарита не могла её видеть, только слышать, и от этого было ещё страшнее. Она шла вслепую, чтобы лишний раз не глядеть на мёртвые огни. Пальцы сжаты на кулоне, слёзы ещё не высохли на щеках. Приоткрыв глаза, она увидела другой свет, теперь уже впереди. Этот свет тоже был голубоватым и холодным, но не звал за собой и даже не мог проникнуть в долину, словно путь ему преграждала невидимая стена. Он разливался по этой стене, поднимался вверх, подобно пару, стелился по земле с другой стороны. И хотя свет был прекрасно виден для Маргариты, он совсем не падал в Межиречье и не освещал путь. Тем не менее, теперь Марго знала, куда идти. Её шаг ускорился и стал уверенней, она шла, не глядя под ноги и не ощупывая землю перед каждым шагом. Теперь свет вёл её.
Вдруг земля куда-то пропала. Нога Маргариты провалилась сразу на полметра вниз, джинсы тут же промокли до колена. Вытащив ногу из воды, Марго присела на берегу и протянула руку вперёд. «Похоже, здесь две реки сошлись в одну, - поняла она, вспоминая карту Встречника, - и получилась петля». Она начала прикидывать в уме ширину этой реки относительно всей долины и даже смогла вспомнить в общих чертах карту, но потом сообразила, что этой ночью Межиречье выглядит по-другому, словно здесь изменились законы времени и пространства. Вместо двадцати ступенек она преодолела не меньше сотни, вместо небольшой долины прошла целую степь, а ещё этот странный свет, от которого не становится светлее… выход был один – просто перейти реку. Вода была обжигающе холодной. Всего за два шага Маргарита провалилась чуть ли не по пояс, вода наполнила ботинки и промочила насквозь джинсы. Смутно припоминая, что днём обе речушки были совсем неглубокими, Маргарита сделала ещё несколько шагов и провалилась ещё глубже. Промокшая одежда обратилась тяжёлой ношей, а продрогшие конечности отказывались подчиняться. Застучали зубы. Маргарите уже не хотелось никуда идти – что, если дальше придётся пробираться вплавь? Но и сил на то, чтобы вернуться, у неё не оставалось. Она сделала ещё несколько шагов вперёд, и дно исчезло из-под ног. Маргарита поплыла. Течение было почти незаметным, и всё же сносило её вправо, но она не отрывала взгляда от света вдалеке и так держалась курса. Тело привыкало к ледяной воде, теперь Маргарита с большим страхом думала о том, как холодно ей будет, когда она выйдет из реки. И тут река снова начала мелеть; пара шагов – и Маргарита оказалась на берегу, лицом к лицу со стеной из холодного света. Холодный ветер пронимал до костей, её начала бить крупная дрожь, и она скинула куртку, от которой не было больше толка.