Маргарита присела рядом с телом, взяла с носилок один цветок и вложила в пальцы брата. Хотелось плакать, но слёзы не текли, только жгли глаза.
– Мы хранили его для тебя, – негромко сказал дух. Снова воцарилась тишина; существа терпеливо ждали, пока Маргарита закончит своё молчаливое прощание. Минуты бежали, растворяясь в тишине, а Маргарита не знала, что должна делать. Обычно в таких случаях бросаются родным на грудь, рыдают, кричат, клянут судьбу, взывают к небесам… кличут смерть? Она сидела на траве, смотрела на тело, уже не бывшее Матвеем – вообще никем не бывшее, да как же это так! – и не знала, что должна делать или говорить. Не придумав ничего лучше, Маргарита прикоснулась губами ко лбу брата.
– Ты попрощалась? – спросил один из её провожатых. Она молча выпрямилась и отошла от носилок; к ним тут же подошли четверо Чёрных. Не согласовывая своих действий, они быстро подхватили носилки и в восемь рук подняли на плечи.
– Ты должна вести шествие.
Она перевела пустой взгляд на духа, обратившегося к ней.
– Что?
– Шествие должна вести ты, – повторил он. Погребальное шествие, конечно же, догадалась Маргарита.
Пошатываясь, она обошла чёрные фигуры и стала во главе процессии; позади шли духи с носилками, замыкали шествие те, кто остался без дела. Маргарита не представляла, куда нужно идти и что делать, но ноги сами зашагали по тропинке назад, к реке, из которой Марго вышла.
Каждый удар сердца гулко отдавался в висках. Она закрыла глаза и всё равно продолжала идти прямо, словно ей и не нужно было видеть путь. Чёрные снова затянули песню, и теперь Маргарита знала, что это за мелодия – реквием. Его она слышала из шкатулки на берегу, он вёл её, когда она заблудилась в лесу. Она должна была понять раньше – хотя что это изменило бы?
Маргарита давно поняла, что в эту ночь время текло по-другому, и всё же путь, который она прошла, возглавляя процессию, был поистине бесконечным. Она всё шагала и шагала, мерный хруст веток и шум травы за спиной подсказывали, что Чёрные также не замедляют шага. Ноги совсем не уставали, она их вовсе не чувствовала; тело двигалось само по себе, забирая у Маргариты даже возможность отвлечься на боль, холод или усталость. Она была обречена думать, хотя этого сейчас хотелось меньше всего. Минуты сливались в часы, а она всё шла в том же темпе, под ритм заунывного хора голосов. Исчезли деревья, и белые ленты, и тропинка, и, река, и всё смешалось в липкий туман, стелящийся у ног. Маргарита попыталась застонать, но голос не послушался её, и крик оказался заперт где-то в груди.
А потом всё вдруг остановилось, и река с лесом вернулись на свои места. Маргарита стояла на берегу, где на прибрежной влажной земле всё ещё виднелись следы её ботинок. Значит, прошло совсем немного времени?
– Мы пришли, – сообщил Чёрный. Носилки опустились на землю, и Марго увидела, что большая часть кувшинок растерялась по дороге. Затем Матвея спустили на его деревянном плоту на воду. Один из духов, присев у воды, одним прикосновением, без спичек или зажигалки, поджёг край доски.
Огонь пожирал тело неестественно быстро; не успела Маргарита понять, что происходит, как пламя уже охватило цветы и одежду Матвея.
– Нет, – прошептала она бессильно, едва заметно качая головой. Чёрный дух толкнул полыхающую доску рукой, но она продолжала держаться на воде у самого берега.
– Не-ет, – простонала Маргарита. Она закрыла глаза, но продолжала видеть горящее тело Матвея; даже когда она заслонила лицо руками, видение не ушло. В ужасе отшатнувшись от берега, Маргарита неловко упала на спину и застыла.
Крик, месяцами сдерживаемый внутри, вырвался, наконец, из её груди; она кричала и не могла остановиться. По лицу бежали горячие слёзы, она едва успевала набирать воздух в лёгкие, как новый отчаянный крик подступал к горлу, но даже так она не могла заглушить треск огня. А когда Маргарита остановилась, треск тоже затих, и затихло всё вокруг. Захотелось спать, и она уснула.
Когда Марго с трудом разлепила веки, она всё так же лежала на берегу реки. Конечности онемели от холода, пальцев она не чувствовала вовсе. Ни чёрных существ, ни Матвея на берегу уже не было, так же, как не было тумана, следов сожжения и белых лент. Погребальная церемония была закончена, участники разошлись по домам. Куда идти ей самой?
Со второй или третьей попытки она поднялась и отряхнула руки от грязи. Несколько минут ушло на то, чтобы размять непослушные ноги. Ботинки просырели напрочь, как и одежда, даже волосы были влажными, так что она решила и в этот раз не раздеваться перед тем, как перейти реку. Тем более, что теперь, при свете солнца, река превратилась в ручеёк по колено глубиной. Марго перешла его в несколько шагов, а затем так же быстро преодолела Межиречье, снова ставшее небольшой тихой долиной. Она шла мимо куста, у которого пёс нашёл шкатулку, мимо деревьев, где она обронила топорик, шагала через лес, где больше не было слышно ни ведьм, ни навок, перелезала через деревянную ограду, приблизилась, наконец, к своему домику. У самой двери она поняла, что ключи остались в кармане куртки, а куртка всё ещё лежит где-то за Межиречьем, если её не унесло водой. Несмотря на это, Маргарита принялась упорно искать связку в карманах джинсов и стучать в собственную дверь. Через несколько минут силы покинули её; она схватилась руками за стол на веранде и тяжело опустилась на скамейку.