Воцарилась тишина: Маргарита уже сказала всё, что хотела, а Лиза не хотела говорить ничего.
– Уходи, так будет легче для тебя, – сказала Марго, утомившись молчанием.
– А для тебя?
– Мне всё равно.
Вопреки ожиданиям Маргариты, Лиза встала и пошла прочь от кровати. У самой двери она развернулась:
– Видимо, пансионат и вправду был плохой идеей. Завтра я перевезу тебя в лечебницу. Мне казалось, так тебе будет легче это принять.
– Мне никак не будет легче, – сказала Марго. То были последние её слова на несколько недель вперёд.
Андрей вышел из автомобиля и поспешил открыть дверцу для Лизы. Затем он вытащил из багажника большую дорожную сумку и водрузил на плечо. Вдвоём с Лизой они вошли в кованые ворота. Лиза была здесь не впервые, но выглядела очень напуганной, всё озиралась по сторонам. Андрей взял её за руку и повёл по тропинке к административному корпусу.
Было бабье лето. Двор больницы согрелся солнечными лучами, вдоль тропинок ходили пациенты – по одному, группами и с няньками. Елизавета опустила глаза и всю дорогу старалась глядеть только себе под ноги. Они миновали столовую и вошли в корпус, где сразу столкнулись с Алексеем Ивановичем. Доктор, узнав Лизу, улыбнулся.
– Доброе утро, Лизавета. Маргарита сейчас должна быть на завтраке, вы рано приехали.
– Нет, я хотела поговорить с вами.
– Ну, раз так – проходите в кабинет, я сейчас приду.
Молодые люди вошли в знакомое уже помещение. Деревянные окна была плотно зашторены, перед стареньким письменным столом стояло два кресла для посетителей. Лиза опустилась в одно и вздохнула, а затем принялась заламывать пальцы. Вошёл доктор.
– Хотите, наверное, спросить о её состоянии? – улыбнулся он, усаживаясь за стол. – Сложно что-то сказать. Ей нужно время. Я говорю с ней каждый день, но она очень молчаливая.
– И упёртая, – вздохнула Лиза.
– Ничего удивительного в том, что она замкнулась в себе. Но то, что случилось с ней в пансионате – шаг на пути к выздоровлению, я уверен.
Лизе не нравилось, что Алексей Иванович говорит такими избитыми фразами, ей казалось, он рассказывает подобное всем родственникам, навещающим здесь больных. Сам доктор ей тоже не нравился: невысокий, плотный, с крысиными глазками. Дело, кончено, было не во внешности и не в заискивающем разговоре, просто с тех пор, как она взялся лечить Маргариту, прошло уже три месяца, а лучше сестре не стало.
Они говорили недолго, Лиза всё время глядела на часы. Когда стрелка остановилась на двенадцати, девушка спешно попрощалась, взглядом позвала Андрея за собой, и они вышли из кабинета.
Сиделки выводили пациентов с завтрака. Были здесь больные и в инвалидных колясках, и ходячие, но все были одинаково тихи и печальны. Несмотря на тёплую погоду, Лиза зябко куталась в шаль. Андрей подвёл её к одной из скамеечек, и они сели ждать. Лёгкий ветер качал травинки и липнущие к ним улиточьи домики, невысокое дерево, раскинувшее над скамейкой ветви, едва слышно шуршало листвой.
Мимо скамейки шёл мужчина – немолодой, в простой больничной пижаме и кроссовках. Он был небрит и встрёпан, но глаза его были абсолютно безмятежны. Заметив Елизавету и Андрея, он вдруг остановился и принялся глядеть на пару, склонив голову. Слабая улыбка тронула его губы и тут же пропала. Мужчина двинулся дальше. Лиза смотрела вслед пациенту с нескрываемым ужасом: она думала о сестре. Что, если Маргарита станет такой же – непонятной, закрывшейся в своём мире, полностью оторванной от жизни и от тех, кто заботится о ней? Она видела это в Маргарите, пусть и не в той степени. Это читалось в её забитом взгляде, проскальзывало в редких разговорах, заставляло Елизавету поёживаться.
Вдалеке показалась знакомая хрупкая фигурка. Маргарита была в коротких джинсах и ветровке, её сопровождала медсестра. Елизавета вглядывалась в сестру, в её походку и выражение лица, тщетно стараясь найти в них что-то новое, предвещающее выздоровление. Но Марго выглядело так же, как и неделю назад. Без воодушевления она подошла к скамейке, и стало видно, что всё это время медсестра легонько подталкивала её ладонью в спину, словно боялась, что пациентка может развернуться и убежать. Лиза и Андрей разом встали со скамейки, абсолютно синхронно и очень взволнованно.