– Мы завтра с утра на пляж пойдём, так что пора ложиться спать, – заявил Антон и поднялся из-за стола. Татьяна, наскоро сгребая грязную посуду, тоже исчезла в домике.
– Ты извини, если что не так. Она иногда бывает очень дружелюбной, даже слишком, – сказал Андрей, улыбаясь одними уголками губ. Маргарите это фраза не понравилась, она отдавала пренебрежением, словно парень говорил о нашкодившем ребёнке.
– В этом вопросе нет ничего такого, я не против на него ответить, – заявила она с некоторой долей решимости. – Мой жених сказал, что не может терпеть мою холодность по отношению к нему. Он был уверен, что я встречаюсь с кем-то ещё и потому не испытываю к нему никаких эмоций.
– Но это было не так?
– Что – не так? То, что я была к нему холодна – правда. То, что я ему изменяла – нет.
Андрей устремил задумчивый взгляд на остатки вина в пластиковом стаканчике:
– И правильно: из брака без любви ничего не вышло бы.
Марго неопределённо пожала плечами. Затем, вспомнив что-то, напряглась:
– А где у вас часы?
– Нигде, – Андрей глянул на циферблат дорогих наручных часов, – сейчас без пятнадцати двенадцать.
– Мне пора, – пробормотала Маргарита и выскочила из-за стола, оставляя Андрея выпивать в одиночестве.
Встречник уже ждал Маргариту. Сухощавое лицо было спокойно, глаза слегка прищурены. Когда девушка спешно спустилась к озеру, он лишь лениво повернул голову в её сторону.
– Нашла? – без приветствий спросил дух.
Маргарита кивнула, протягивая пустую шкатулку. Рука, костлявая и кишащая песчинками, снова появилась из-под чёрной ткани.
– Ты уверена, что это та вещь?
– Нет. Но другие вещи были видны и обычным глазом.
– Тогда все верно.
Вторая когтистая рука аккуратно приподняла крышку и тут же опустила.
– Шкатулка с посланием, – заключил Встречник, – но ты его не слышишь, у тебя нет слуха.
– Может, просто передашь его мне?
Встречник снова усмехнулся глупости девушки:
– Твоё ухо не воспринимает эти звуки, даже если они прозвучат из моих уст. Придётся тебе вернуться в Межиречье. Ни с кем там не повздорила?
– По правде... Я не оставила молока.
Встречник резко изменился в лице: на лбу образовалось несколько новых грозных складок, губы сжались и сморщились ещё больше.
– Неужели нельзя все делать так, как я говорю? Это было так сложно?
Марго не успела ничего сказать в своё оправдание: на берегу послышался шум и чьё-то громкое дыхание. Глаза Встречника метнулись на звук, и скоро из тьмы выделился чёрный силуэт.
– А, это просто собака из пансионата, – выдохнула Марго. Теперь, когда пёс был здесь, она чувствовала себя лучше.
– Где ты Ярчука взяла? – удивился дух. Собака подошла совсем близко к воде, глядя на Встречника умным и отважным взглядом. Дух же отступил в воду, с недоверием косясь на пса.
– Это просто собака, – повторила Марго с недоумением. Встречник уже не ухмылялся, кажется, девушка начинала его раздражать.
– Это Ярчук, пёс, который на нечисть охотится. Если он тебя слушает – бери его везде с собой. Просто собака, как же.
Затем Встречник возвёл глаза к небу и принялся бормотать что-то себе под нос. Марго не могла разобрать ни звука, но была уверена, что дух ругает её непонятливость.
– Кого я убить должна? – прервала она Встречника. Тот опустил глаза на девушку.
– Есть один дух, который навок убивает. У меня в озере им спокойно живётся, а в Межиречьи он уже почти всех отловил. Вот если убьёшь его – навки тебе что хочешь дадут. Как будешь там – свистни, он сразу придёт. Только не жди, чтоб он зубы тебе начал заговаривать, бей сразу.
Девушка втянула воздух и прикрыла глаза. Встречник тем временем снова перешёл на свой любимый будничный тон:
– А где то, что я просил? Свечи, гребень, золото где?
Марго смутилась:
– Ты только про свечи писал! Свечи я принесла. И золото – вот, – она сняла с пальца колечко.
– Значит, гребешок завтра возьмёшь, – сказал дух, пряча свечи и кольцо куда-то в складки своего одеяния.
Маргарита попрощалась и поплелась в пансионат, сопровождаемая Ярчуком. Несмотря на усталость, заснуть она не смогла. После пары бессонных часов в постели она сдалась и вышла на веранду, чтобы выпить кофе. Оставив чашку остывать на столе, девушка завернулась в плед и уселась в любимое плетёное кресло. Тишина пансионата казалась теперь убаюкивающей, а не зловещей. Маргарита прикрыла глаза.