– Всё будет хорошо, – тихо сказала она. – Ты не виноват в случившемся. Никто не виноват.
Кирилл наконец повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло странное выражение – смесь скорби и... облегчения?
– Мы же говорили об этом, помнишь? Что отношения зашли в тупик, что нам нужно расстаться... И вдруг это. Словно судьба всё решила за нас.
Маша вздрогнула.
– Не говори так, это ужасно.
– Прости, – он опустил голову. – Просто всё это кажется таким... нереальным. Ещё вчера она была жива, мы строили планы на выходные, а сегодня... – он не закончил фразу.
– Пойдём, Кирилл, – снова настойчиво сказала Маша. – Тебе нужно отдохнуть. Завтра будет тяжёлый день.
Он кивнул и поднялся, бросив последний взгляд на тёмную воду озера. Странное чувство шевельнулось в его груди – словно камень, долго висевший на шее, наконец упал с неё. И за этим чувством пришло другое – острый укол стыда. Как он может испытывать облегчение, когда Лиза, скорее всего, лежит там, на илистом дне?
«Прости меня, если можешь», – мысленно произнёс он, отворачиваясь от озера и следуя за Машей к машине.
А в другом мире, в маленькой деревне под названием Теневой Дуб, в простой деревянной кровати крепко спала девушка, не подозревающая, что её исчезновение принесло не только горе, но и тайное облегчение человеку, которого она считала своей любовью. И что эта любовь давно уже была лишь привычкой и иллюзией для них обоих.
Первые тайны
Лиза проснулась от незнакомых звуков. Сквозь узкое окошко комнаты пробивался утренний свет, а снаружи слышались голоса, шаги, какой-то непривычный гомон. Несколько мгновений она лежала неподвижно, пытаясь вспомнить, где находится, и картины вчерашнего дня постепенно выстраивались в памяти.
Деревня Теневого Дуба. Нирин. Садия. Охотники за межмирцами.
Она села на кровати, разминая затёкшие после жёсткого матраса мышцы. Одежда, в которой она провела ночь, была неудобной и мялась. Лиза вспомнила обещание Нирин отвести её к Садии за более подходящей одеждой.
В доме уже были слышны звуки утренней суеты. Тимм, судя по голосу, спорил с матерью, а Нирин что-то помешивала в большой глиняной миске.
– Доброе утро, – Лиза вышла в общую комнату.
Тетя Эйлин окинула её настороженным взглядом. Тимм, напротив, смотрел с открытым любопытством.
– Садия ждёт тебя, – сказала Нирин. – Позавтракаешь? У нас каша с молоком и мёдом.
Завтрак оказался простым, но вкусным. Лиза с удовольствием ела, чувствуя, как голод утоляется домашней едой. Странно, но она уже начинала привыкать к этому новому миру.
После завтрака Нирин повела её к дому знахарки. Утренняя деревня жила своей размеренной жизнью. Мужчины шли на поля, женщины занимались хозяйством, дети помогали старшим или играли неподалёку.
Садия встретила их у входа в свой сад с травами. На ней было простое серое платье, поверх которого был надет фартук, весь в карманах с сушёными травами и маленькими мешочками.
– Раздевайся, – скомандовала она Лизе. – Посмотрим, что можно с тобой сделать.
Через час Лиза была одета в простое платье из грубой, но мягкой ткани, сшитое так, чтобы не стеснять движений. Поверх платья – кожаный жилет с множеством карманов, какие носят травницы и сборщицы трав. На ногах – удобные кожаные сапожки.
– Теперь ты не будешь так сильно выделяться, – удовлетворённо сказала Садия. – Хотя всё равно что-то в тебе не то.
Она окинула Лизу внимательным взглядом, словно пытаясь просканировать насквозь.
– Расскажешь мне правду? – внезапно спросила знахарка.
– О чём? – насторожилась Лиза.
– О том, кто ты на самом деле. Я не верю в эту историю о потере памяти. Ты слишком... другая.
Лиза промолчала. Садия вздохнула.
– Ладно. Не хочешь говорить – не надо. Но знай, что я чувствую неправду. И если ты представляешь опасность для моей деревни, я первая встану на её защиту.
Угроза в её голосе была очевидной, но не злобной. Скорее заботливой, как у матери, защищающей своих детей.
– Я не хочу никому вредить, – тихо сказала Лиза. – Я просто... потерялась.
– Потерялась, – эхом отозвалась Садия. – Межмирцы всегда «потерянные».
Она повернулась и пошла между грядок, жестом приглашая Лизу следовать за собой.