Садия потянула Лизу за собой, уводя подальше от центра площади.
– Пойдёшь со мной, – шепнула она. – В моём доме есть потайное место. Переждёшь там, пока они не уйдут.
Дом знахарки выглядел обычным снаружи, но внутри был настоящим лабиринтом из комнат, заставленных травами, склянками и непонятными приспособлениями. В дальней комнате, за шкафом с сушёными травами, Садия открыла небольшой люк.
– Спускайся, – приказала она. – И ни звука.
Под люком оказалось тесное подземное помещение, больше похожее на нору. Воздух был сырым, пахло землёй и старыми травами. Лиза села на холодный каменный пол, обхватив колени руками.
Прошло около часа. Сверху доносились приглушённые голоса. Лиза напряглась, стараясь расслышать хоть что-то.
– Мы ищем девушку, – услышала она мужской голос. – Недавно появившуюся в деревне. Странную.
– Странных у нас много, – ответил голос Торвальда. – Чем она примечательна?
– Одевается не как здешние. Говорит с акцентом. Может быть, потерялась или... – голос стал жёстче, – имеет отношение к межмирцам.
Лиза затаила дыхание. Они говорили о ней.
– Межмирцы – это всего лишь легенды, – спокойно ответил Торвальд. – У нас простая деревня, здесь ничего подобного не водится.
– Мы знаем, что ищем, – настаивал мужской голос. – Разрешите осмотреть деревню.
– Без официального приказа короля – нет, – отрезал Торвальд. – Вы не имеете права врываться к нам без разрешения.
Голоса стали тише, видимо, продолжая спор в отдалении. Лиза почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она понимала, что от её способности сохранять спокойствие и не выдать себя зависит не только её судьба, но и безопасность всей деревни.
Прошло ещё некоторое время. Садия не спускалась, и Лиза начала беспокоиться. Что, если охотники что-то заподозрили? Что, если они уже обыскивают дома?
Внезапно люк открылся, и Лиза вздрогнула. Но это была Нирин.
– Они ушли, – шепнула она. – Но ненадолго. Садия говорит, что они вернутся.
Лиза выбралась из подземелья. Дом знахарки выглядел совершенно спокойным, словно ничего не произошло. Садия сидела за столом и перебирала какие-то травы.
– Они скоро вернутся, – сказала она, не поднимая головы. – И в следующий раз могут быть более настойчивыми.
– Что мне делать? – спросила Лиза.
– Готовиться, – ответила Садия. – Учиться контролировать себя. Твои способности – это и дар, и проклятие. От того, как ты ими распорядишься, зависит твоя судьба.
– Какие способности? – удивилась Лиза.
– Ты ещё не знаешь, на что способна, – загадочно улыбнулась Садия. – Но скоро узнаешь. А пока – будь осторожна. Охотники не остановятся. Переедешь пока ко мне, чтобы иметь возможность спрятаться в любой момент.
Лиза понимала, что попала в ловушку. Ловушку, из которой нужно найти выход. И этот выход может быть только один – научиться контролировать свои неизвестные способности и найти путь домой.
Дар пробуждается
Утро выдалось на редкость тихим. Лиза проснулась от лучей солнца, просачивающихся сквозь неплотно задёрнутые занавески. Мягкая постель, сотканная из шерсти местных животных, уже не казалась такой неудобной, как в первые дни. Старенький дом Садии скрипел и вздыхал, словно живое существо, разбуженное с первыми петухами.
За прошедшие две недели Лиза почти привыкла к новому миру. Почти – потому что иногда, просыпаясь, она по-прежнему ждала звук будильника телефона или гудение кофеварки. Вместо этого слышала кудахтанье куриц и далёкие голоса крестьян, выходящих на поля.
– Доброе утро, соня! – Садия заглянула в комнату с корзиной свежих трав. – Солнце уже давно встало, а ты всё нежишься.
Лиза потянулась и села на кровати:
– В моём... в смысле, там, откуда я могла прийти, наверное, нет обычая вставать с солнцем.
Садия хмыкнула:
– Странные у вас порядки тогда. Ну да ладно, умывайся и спускайся. Нам нужно собрать корень беллады, пока роса не сошла.
Когда дверь за знахаркой закрылась, Лиза подошла к небольшому зеркалу – единственной роскоши в скромной комнатке. Отражение было почти прежним – те же чуть раскосые зелёные глаза, та же родинка над верхней губой. Только волосы стали длиннее, а кожа приобрела лёгкий загар от постоянного пребывания на солнце. Ещё две недели назад она думала лишь о том, как вернуться домой. Теперь же всё чаще ловила себя на мысли, что и здесь можно выстроить жизнь.