– Не переживай, – Станли встал вслед за ним, выставляя перед собой руки. – Ариан заберет тебя и Иону в межвремье, в котором правила времени работают иначе, и там вы проживете до конца своих дней, ведь если вернетесь, то исчезнете.
Это могло бы смягчить положение дел, если бы не одно «но»: Тревис не изменял своим принципам. Может, он и чувствовал вину за смерть Алисы и причинение вреда Ионе и потому в утешение обещал им жизнь в новом мире, построенном на его собственных желаниях. Но он оставался тем Тревисом, которого Кален наблюдал четыре дня в ангаре: расчетливым, но одновременно равнодушным к последствиям.
– Трой… Ангела никогда не полюбит такого как ты. Никто не полюбит.
– Трой? – Он скрестил руки на груди. – Не стоит делить мои личности. Я один, просто с двумя именами.
– Тревис, которого я знал, был другим, – Кален медленным шагом отходил от него к реке. – Он был забавным, дружелюбным, отзывчивым парнем, который однажды уберег меня от смерти. А Трой этой смерти желал.
– Я един, – холодно повторил Станли, приближаясь к нему. – Прекрати делить меня.
– Знаю, – Кален застыл у обрыва. – А еще я знаю, что если умру, то Ариан не выполнит часть своей сделки.
С этими словами он развернулся и шагнул к реке.
– Нет, стой!
Тревис больно схватил его за руку, и, как только попытался оттащить от обрыва, Кален вывернулся из его хватки, сбил с ног и что есть сил толкнул вперед. Он отбежал от обрыва, не желая видеть, как Последний Путь уносит его бывшего друга, врага и временного партнера на тот свет.
Внезапно ему стало душно. Он упал на колени, чтобы перевести дыхание, обхватил себя за плечи, чувствуя, как по сердцу разливается противный холод и горячие слезы заполняют глаза, размывая перед ним трещины на мертвой земле.
Отчего-то ему не хотелось ликовать от решения главной проблемы. Отчего-то Кален горько заплакал.
Глава 54
– Когда время влюбляется, рождается новая вселенная.
Ларалайн знала. Услышав же об этом от Самнии, она впервые задумалась над важностью этого негласного магического закона мироздания. Но была ли в этом магия? Разумеется, все, что происходило вокруг принцессы, поначалу казалось ей волшебством, за которое в ее времени можно было лишиться жизни. Но то была лишь скрытая действительность всего сущего.
Она поглядывала на покачивающегося Ариана, готовая подхватить его в любой момент. Космический шум все больше напоминал ему приглушенное пение древних народов, от которых на земле не осталось даже шепота.
– Зачем ты позвала меня в свое скромное царство? – спросил он устало.
– Взгляни на небо.
Ариан забыл, когда в последний раз звездный купол вызывал в нем интерес. Ничто «магическое» не было способно его удивить, но могли шокировать обыденность и человеческая искренность.
Белые песчинки – одна больше другой – искрились, неподвижно застыв на бесконечном черном полотне с размытыми, словно акварельными, пурпурными, малиновыми, розоватыми и золотыми пятнами. Те звезды, что были размером с виноградину, можно было достать, встав на носочки.
– Ты видишь это? – спросила Самния.
– Что я должен видеть? – Ариан почувствовал головокружение и присел на скамью. – Все как и всегда.
– Нет, что-то изменилось, – девушка улыбнулась ему и присела рядом. – Точнее, что-то появилось.
Межвремье не сводил растерянного взгляда с неба.
– Кто-то из времен влюбился, и появилась новая вселенная? Какое мне до этого дело? Я сам появился от такой «любви».
– Твое рождение несколько отличается от принятого для новых вселенных. Оно… присуще людям. Когда же влюбляется время, вместе с вспыхнувшими искрами любви вспыхивает на этом небе новый белоснежный огонек. Новое космическое дитя. Новый мир.
– Я не понимаю.
Но Ариан догадывался, к чему клонила Самния, и догадка окрепла, когда сердце защемило от горького, но сладкого осознания истины. Он тут же принялся ее отталкивать. Принять значило признать: он не был защищен от самого противоречивого и разрушительного чувства, которое веками презирал в людях, высмеивал и считал губительнейшей силой.
Королеве снов и вселенных достаточно было взглянуть в его испуганные глаза, чтобы понять, о чем он думает.
– Как часто ты видишь его?
– Это имеет какое-то значение? – Ариан отталкивал позорную для него правду из последних сил.
– Прошу, не сопротивляйся, ведь все уже случилось, – Самния подняла его лицо за подбородок. – Никто не застрахован от этого. Прими то смертное, что ты полюбил после его смерти.
На глазах Ариана блеснули слезы. Он ударил руку Иномирья и отвернулся так, чтобы ни она, ни ошарашенная Ларалайн не увидели боли на его лице. Он спрятался за руками, желая лишь одного: вернуться домой, пока королева не указала ему на ту самую вселенную. Ту самую звезду, рожденную от его любви к умершему принцу.