– Я убил его. Из-за него могли появиться проблемы, ты должна это понимать. – Кален поднял на сестру растерянный взгляд. – Я же поступил правильно?
Иона не нашла в себе смелости ответить.
– Давай пойдем ко мне…
Заложивший уши грохот не дал ей закончить. Казалось, кто-то большой и увесистый шагал по сотрясающейся земле. Но это было то, о чем предупреждал его Тревис, – землетрясение.
– Нужно уходить! – кричала ему Иона. – Кален, отойди от обрыва!
Она шагнула вперед, чтобы схватить его за руку и потянуть к себе, но было уже поздно. Один шаг вперед, два назад из-за потери опоры под ногами, и Кален потерял драгоценное равновесие. Он скрылся за обрывом.
Вода в Последнем Пути была смертельно холодной, но опасность этой реки крылась не в том, что в ней можно было замерзнуть, а в том, что она охлаждала и усыпляла бдительность и любое желание, какое только могло возникнуть. В том числе и желание спастись.
Течение уносило Калена. Невидимая давящая сила опускала его на дно, к камням, об один из которых он ушиб ногу и от неожиданности выдохнул в воду последнюю порцию воздуха.
Но это было уже неважно: Калена в любом случае вынесет к берегам того света. И даже захлебнись он в воде, все равно очнется там, где придется нести ответ за все поступки, совершенные им за жалкие пятнадцать лет жизни.
Но и это было больше неважно. Кален не знал, что имело ценность и смысл, а что – нет. Он просто плыл по течению, одурманенный рекой, и не ждал ничего – ни спасения, ни смерти.
Глава 56
– Не уверена, что тебе стоит здесь находиться, когда он придет в себя.
Без сомнений, это был голос Ионы. За то время, что Кален провел в ее поисках, он воспроизводил его в голове не одну сотню раз и теперь узнал бы из тысячи.
– Я видела его таким подавленным в последний раз, когда не стало Санни.
– Знаю, он ненавидит меня…
Второй голос тоже звучал знакомо. Он оживлял неприятные воспоминания, связанные с похоронами. Кален открыл глаза. Голова его была тяжелой. Где-то в уголке домика послышался скрип половиц.
– Слава богу, ты пришел в себя. – Все это время Иона сидела рядом. Она положила руку на сердце и облегченно расслабила плечи.
– К-кто здесь? – выговорил Кален, собираясь приподняться. Что-то подсказывало ему, что второй человек не желает показываться ему на глаза.
Иона опустила голову, словно чувствовала вину за свой поступок либо стыдилась его. Она бросила взгляд в угол комнаты и кивнула. Вновь послышался скрип половиц, но он, к разочарованию Калена, не приближался, а удалялся. Засвистели дверные петли, замок щелкнул. В дом проник смешанный с пылью ветерок.
Кален требовательно взглянул на Иону:
– Что, черт возьми, произошло? Почему я здесь? Разве из Последнего Пути можно выбраться?
– Обычно – нет.
– Тогда как?
Он наверняка знал ответ и мог догадаться, что произошло, но не хотел питаться собственными фантазиями, надеясь, что реальность окажется приятнее. И вот сбивающий с толку вопрос: что именно хотел услышать Кален? В чем убедиться?
– Неужели?.. – он кое-как сел, держась за голову. – Неужели… он?..
– Он ведь уже был однажды мертв, – увереннее заговорила Иона. – И переродился не зря. Такое за всю историю человечества случалось настолько редко, что можно пересчитать по пальцам одной руки. Вероятно, Последний Путь не принял его. Слишком проста такая смерть. И, вероятно, его ценность больше, чем мы думаем.
– Шутишь? – Кален пожал плечами, испытывая противоречивые эмоции. Докопаться до них, попытаться разобрать каждую – значило для него причинить себе боль и обречь на лишние переживания, которых, он предвидел, все равно не избежать. – Хочешь сказать, кто-то или что-то посчитало, что, несмотря на его грехи, Тревис достоин жизни? Какая ценность может заключаться в таком как он?
Говоря это, Кален больше не испытывал жгучей ненависти. От головокружения, спутанности сознания и шока он выбрасывал из мыслей все, что таилось и гнило там все эти дни. А затем устыдился, признавая глупость своих возмущений:
– Что за чушь, Иона? Он был убийцей в обеих жизнях, и просто из-за того, что спас свою любовь ценой собственной смерти, получил второй шанс, который тоже был испорчен убийством. И я даже не говорю, каким. Так как он может быть достоин жизни? Что в нем такого? Я… – Кален спрятал лицо за руками. – Я… не понимаю. Уже ничего не понимаю. Я запутался в собственных размышлениях и выводах. Их слишком много, все они такие противоречивые. Теперь, когда Тревис спас меня после того, как я сбросил его в эту реку, я запутался еще больше. – Кален взглянул на Иону полными слез глазами. – Что мне делать? Как теперь поступить?