Рика пораженно опустила плечи:
– Прошу, оставляй эти «формальности» и «мир» за дверями дома.
– Разумеется, – Рейден всплеснул руками.
Рика окинула его печальным взглядом, пытаясь найти что-то схожее с Рейденом, который однажды признал, что сообщество ЛГБТ состоит из нормальных людей, что любовь – часть жизни каждого человека и что он сам полюбил, несмотря на свою недалекость и глупость. Крутой снаружи и неприспособленный к жизни внутренне – таким он был и, возможно, лучше бы таким и оставался.
Из коридора донеслись уверенные быстрые шаги.
– Что стряслось? – Рейден выглянул из-за двери.
Ангела остановился перед ним, поправляя куртку.
– Звонили из больницы. Иона нашлась. Ариан мог хотя бы держать нас в курсе дел.
– Можно подумать, когда мы сами ввязывались во что-то подобное, то тут же бежали к родителям объяснять, где будем пропадать.
Ангела шагнул вперед и поцеловал его в щеку.
– Я побежал. Заедешь за мной? Или за нами, если дочь отпустят.
От неожиданности Рейден забыл, о чем хотел спросить. Рика похлопала его по плечу.
– До сих пор не пойму, почему Ангела выбрал тебя. Я бы давно сбежала.
Рейден улыбнулся. Почти по-доброму.
Глава 62
Проблемы начались уже на входе в больницу, когда охранник торопливо выбежал из своей будки, тряся объемным животом под голубой рубашкой, и вытянул перед собой руки.
– Господи, что с вами случилось? Вам нужна помощь?
– Нам нужно к Ионе Красс, – Тревис перевел дыхание.
– Вам может показаться, что мы похожи на преступников и чумазые…
– Но вы похожи на преступников. И вы чумазые. Вас словно хоронили без гроба и оставили так на несколько дней.
– На неделю, если быть точнее, – Кален выпрямился. Никакими улыбками и приветливым поведением нельзя было изменить первое отрицательное впечатление. Да, вода бы сейчас не помешала. Острее стоял только вопрос утоления жажды.
Охранник пожал плечами. Добрые черты его лица оказались на редкость обманчивы.
– Извините, в таком виде вам нельзя. Только за медицинской помощью.
Ожидаемо, но на любой исход ситуации у парней был лишь один выбор – бежать.
– Стой! Куда?..
При виде двух перепачканных землей юношей врачи прижимались к стенам коридора.
– Вот ресепшен! – Кален схватил Тревиса за рукав.
Десятки взглядов изучающе бродили по их темным фигурам. На ум вслед за «о, боже!» приходило лишь «охрана!», и все же интерес победил озлобленность и поспешность выводов.
Женщина за стойкой занималась заполнением журнала посещений. Стихший секундами ранее шум от появления странных посетителей остался ею не замечен. Внезапно на нее повеяло запахом сырой земли. Она подняла взгляд и от увиденного отшатнулась, уперевшись в спинку стула и, казалось, собираясь взвизгнуть. Кален остановил ее:
– Прошу, без этого. Мы нормальные.
– Вам нужна помощь? – спросила женщина осторожно, протягивая руку к телефону.
– Просто скажите нам, лежит ли в вашей больнице Иона Красс?
– Э-э-э… д-да, секундочку.
Тревис знал, что в иных обстоятельствах поиски заняли бы больше времени, но страх и вызвавший его ужасный вид творят чудеса. Были у них и побочные эффекты: к ресепшену подбежал охранник, крепко сжимая в руке дубинку.
– Немедленно на выход!
– Кален! Тревис!
Тонкий женский голосок прервал неразбериху. Охранник остановился в метре он нарушителей с поднятым оружием. В воздухе повисло странное напряжение. Кален сравнил бы его с моментом перед прыжком в неизвестность, что ему приходилось делать не раз за последние годы. Нерешительность, страх и наконец то самое мгновение, безвозвратно делящее жизнь на «до» и «после».
В коридоре справа от них стояла Иона. В больничной обуви и легком свободном платье. Распущенные волосы были спутаны, кожа – бледной, как у фарфоровой куклы.
На секунды Кален позабыл о своем внешнем виде и даже не заметил одного из ее отцов, стоявшего позади дочери.
– Иона! – крикнул он, прежде чем броситься к ней с объятьями.
Она была теплой, едко пахла лекарствами, стояла неподвижно, не зная, что сказать. Она услышала тихие всхлипы на своем плече и несвязное бормотание.
– Я так счастлив, что ты жива! Ты правда живая и невредимая, здесь, рядом со мной! – бегущие слезы рисовали на его лице чистые мокрые дорожки.
Он плакал по многим причинам: из-за матери, из-за того, что не успел увидеть ее перед смертью; из-за тех противоречивых чувств, что мешали ему спокойно жить после; из-за неопределенности и незнания, какой будет жизнь дальше; из-за нескончаемой борьбы с самим собой, из-за усталости, физических и моральных мук. Все слилось воедино: боль, горе, заслуженное счастье – и обрушилось на растроганную Иону. Слезы навернулись ей на глаза. Она зажмурилась, сжимая губы, и обняла Калена в ответ.