Ларалайн привстала, не сводя взгляда с окна. Ее удивляло спокойствие повелителя межвремья: он продолжал лежать на спине неподвижно, чуть дыша. О бьющемся сердце напоминали изредка поднимающаяся грудь и громкое, хоть и поверхностное, дыхание. Он словно ничего не слышал или, как решила принцесса, был равнодушен.
– Ты кого-то ждешь? – спросила Даффи.
Она вышла на балкон и схватилась за мраморные перила. Украшенная серебристыми шелками и запряженная белыми лошадями карета покачнулась. Гостьей оказалась королева Прошлого. Она взглянула на серое небо, и взгляд ее помрачнел, словно она убедилась в том, что лишь предполагала. Праетаритум кивнула Ларалайн и, манерно приподнимая платье, двинулась к дверям.
Отчего-то Даффи разволновалась. Причина тревоги лежала сзади и, кажется, по ее испуганному лицу поняла, кто решил их сегодня потревожить.
– Приехала навестить, – прошептал Ариан, собираясь встать. Когда Ларалайн бросилась к нему, чтобы помочь, он протестующе выставил перед собой руку. – Я сам. Она не должна видеть, насколько я беспомощен. Если вдруг упаду, не смей поднимать меня. Стой смирно. И будет лучше, если ты помолчишь.
Того времени, что Праетаритум потратила, чтобы подняться на второй этаж и дойти до покоев сына, хватило ему, чтобы привести себя в порядок. Яркий позолоченный классический костюм отвлекал от бледной кожи, а модно взлохмаченные светлые волосы придавали шарма и оживляли лицо.
– Королева прошлого – Праетаритум, – торжественно объявила служанка, провожая ту в комнату.
Казалось, женщина сдерживала победную улыбку. Ариан был готов побиться об заклад, что, если бы не манеры, она бы ткнула в него пальцем и крикнула: «Я же тебе говорила!»
– Здравствуй! – Ариан незаметно оперся о стол и указал на кожаное кресло рядом. – Присаживайся.
Ларалайн давно не слышала, чтобы его голос был таким живым. Сколько сил уходило на это? И хватит ли их до конца приема? Об этом она могла лишь молиться.
– Как твои дела? – спросила Праетаритум, закидывая ногу на ногу. – Готов сместиться?
– Вот еще, – Ариан сложил руки на груди. – С чего бы вдруг?
– Даже слепой увидит, насколько плохи дела в твоих королевствах. Удивлена, что люди еще не начали убивать друг друга ради пропитания.
– Ты недооцениваешь меня. Зачем пришла?
Настало молчание. Принцесса чувствовала на себе тяжелые взгляды.
– Ларалайн, милая, выйди, – Праетаритум махнула ей на дверь.
Это было ожидаемо, и все же Даффи рассчитывала услышать хоть долю разговора.
– Когда могу вернуться?
– А зачем тебе возвращаться? – Брови королевы были нахмурены, но в глазах играл задорный огонек. Происходящее словно тешило ее самолюбие.
Ларалайн молча направилась к двери.
– Я зайду к вам через полчаса. Принесу чай.
Отдаляющиеся шаги за стенами комнаты стихли. Праетаритум указала на кресло напротив.
– Садись. Я знаю, что ты едва стоишь на ногах.
От матери нечего было скрывать, и дело не в материнском инстинкте, пробуждавшемся редко и не вовремя даже для самой королевы. Ариан принял ее предложение. Это было то, о чем он мечтал с тех пор, как поднялся на ноги.
– Сколько тебе осталось?
– Ты чего-то ждешь?
– Просто спрашиваю, сын мой.
– Не могу понять, ты говоришь так обо мне с издевкой или искренне. – Глаза закрывались от усталости. В попытке показать свою силу Ариан продемонстрировал лишь упертость перед ликом смерти, чем вызвал смешок.
– Ты так забавно стараешься быть сильным. Таким, каким тебе уже никогда не стать, – королева покачала головой. – Подвинься. Или тебе помогут.
– Пришла, чтобы уговорить меня добровольно принять смерть?
– Ну что ты. Я знаю, что ты принял ее давно. Еще два года назад. Но твои мучения, – она опустила взгляд, – пугают даже меня.
– Странно видеть беспомощным того, кто еще вчера строил из себя всемогущего?
– Ты сам признаешь свои ошибки, – взгляд Праетаритум заметно потеплел, и на пару мгновений на ее лице появилась грустная улыбка. – Весь в смертных. Что в тебе осталось от нас – времен?
– Жестокость.
В дверь постучали. Гость не стал ждать ответа и зашел. Ариан не мог вспомнить, как долго не видел того, кто стоял перед ним. Быть может, тысячу лет? Две тысячи? В любом случае видеть Альмента он не хотел, с тех пор как тот бросил его. Если мать была изворотливой змеей, то отец был волком. Неприручаемым, холодным и непоколебимым. Со своими собственными законами и принципами.
– Надо же! – Ариан хлопнул в ладони так слабо, что хлопка не получилось. – Семейные посиделки. Как это на вас непохоже!