Ариан давно смирился с тем, что женщина, родившая его, никогда не была ему мамой. Еще тысячи лет назад он понял, что мама – это статус, который нужно заслужить материнскими поступками. Но Праетаритум его не заслужила. Она могла назвать его сыном, но никогда так о нем не думала.
«Обуза. Ошибка, которая скоро будет исправлена».
Ариан чувствовал себя брошенным с самого детства. Тысячи лет он жил с этим гложущим чувством, но теперь оно усилилось, потому что «мама» раскрыла карты и явила свои настоящие мотивы. Она желала его смерти.
Праетаритум чувствовала себя словно на дыбе: в одну сторону ее тянул долг, в другую – чувства.
«Я слишком много времени провожу в облике человека. Это меня погубит».
В какой-то момент ей удалось убедить себя в том, что она не способна чувствовать, что должна лишь мыслить и всегда принимать правильные решения. Но этот напуганный голубоглазый парень перед ней заставлял ее сердце замирать. И все равно она не желала ослаблять хватку и сдаваться перед соблазном стать другой.
– Сердце королевства воли тебе не достанется. Твою вселенную ждет крах. Но настоящее, прошлое и будущее будут спасены. Именно они и должны существовать.
– Нет, – шептал Ариан, борясь со слезами и внезапно нахлынувшим ощущением жара. Действие лекарства заканчивалось. – Ты не можешь так со мной поступить. Я же…
– Твой сын? – Королева прошлого подошла к нему и провела ладонью по щеке, смахивая одинокую горячую слезу. – Я же четко сказала: тебя не должно было быть. И уже скоро не будет. Те детишки выполнят задание и спасут всех. Сиди на месте и жди своей кончины. Ты знал, что это когда-нибудь произойдет. Ты понимал, что лишний в этом мире, как и лишний весь твой народ. Ты обуза.
Разум победил чувства. Отступить она уже не могла и забрать обидные до слез слова – тоже.
Ариану хотелось кричать. Только мать могла довести его до состояния, когда слезы заполняют глаза, все тело трясет и ноги не держат. Праетаритум ушла, вновь бросив его утопать в осознании неизбежной смерти. Никто не хотел протягивать ему руку помощи.
Он стер слезы, поправил одежду, вышел из погреба и постарался окунуться в обыденность, вернуться в зал и провести проклятое собрание, чтобы отвлечься от мысли о собственном крахе. В то же время в нем проснулось желание выжить.
Но ради чего? Ради кого? Ради своего народа? Едва ли.
«Тогда из-за чего мне так хочется жить? Может, Праетаритум права?»
Это был человеческий инстинкт. Даже самый побитый жизнью человек, лишенный всего, хочет жить. Он не может объяснить, почему так происходит.
В нем было много от людей, слишком много. Ариан в очередной раз понимал это, но отрицал. Когда он вернулся в зал, правители королевств еще обсуждали проблемы, но уже тише.
– Эремор, – позвал Ариан.
Король мгновенно встал. Он словно ждал этого с самого начала.
– Есть разговор.
Санни не мог найти себе места. Он уже не был уверен в своих решениях.
Спасти настоящее, прошлое и будущее, чтобы его мир постигла смерть? Неужели он помогает тем, кто приведет его мир к гибели?
Такие раздумья заполняли его голову и разъедали изнутри. Санни был одним из немногих, кто знал обо всем с самого начала, потому что был тихим наблюдателем. Он догадывался о неизбежной гибели межвремья с тех пор, как Ариан стал чахнуть у него на глазах. Если умрет правитель, то падет и его народ, а тогда исчезнет и все остальное.
«Я помогаю убийцам?»
Но он не мог думать так о друзьях. Они хотели спасти своих близких и еще миллиарды человек. Неужели жизни жалких миллионов, у которых даже нет параллелей, стоят этого?
«Но как можно оценивать человеческие жизни их количеством и выбирать тех, кого больше?»
Кален о чем-то болтал с Ионой. Они пытались задеть друг друга, но умело отражали колкие замечания и хихикали. Рядом стояли Тревис и Ларалайн, выступая невольными зрителями.
Пока все были заняты, Санни незаметно выскользнул из ресторана и пустился бегом.
– Подумать, мне нужно подумать, – бормотал он себе под нос, – подумать о том, чего я хочу.
«Нельзя спасти всех. Но что, если Альмент сможет заполучить Калена? Тогда все будут спасены?»
Все, кроме самого Калена. Эта мысль не давала Санни покоя. Он остановился, прислонился к стене и сполз на землю, сглатывая ком в горле. Вокруг сновали люди, много людей, которые проходили мимо, изредка бросая на принца короткие взгляды и узнавая в нем того самого опозоренного изгнанника.