Катя машинально взяла листовки. Она замёрзла и чувствовала сильную усталость.
Лес вернулся на своё место. Жарко пахнуло листвой. Под ногами снова была твёрдая земля. Звонко перекликались невидимые птицы. Катя поднялась со стула, намереваясь высказать свои возражения на безопасном расстоянии, но стол с господином в дорогом костюме пропал.
Она обернулась в поисках кота. Зевс мирно дремал под деревом. Над ним вились насекомые, но это никак не беспокоило зверя. Куратор, надо же!
Катя подняла с земли упавший пакет с куклой и тапками. Находиться на поляне больше не хотелось. В районе желудка тугим узлом скрутилась тревога. Что-то было не так с этим разговором. Как будто Катя знала о закравшейся ошибке и хотела сказать об этом, но никак не могла уловить, в чём состояла эта ошибка. Что-то словно было лишним и не хотело укладываться в общую картинку. Но что?
Катя положила в корзинку вновь обретённые вещи и рекламные листовки. Не бросать же их тут, дома для них есть мусорное ведро. Она взяла сонного Зевса на руки и пошла обратно к дому.
Ствол дерева с красной лентой на ветке послушно обернулся дверным проёмом, когда кот прыгнул в него. Вслед за Зевсом Катя вошла в свой коридор. Вернулась на место гостиная. За окном шёл снег, стирая воспоминания о летней жаре.
Вместо птичьих трелей, в комнате на диване громко звонил телефон. Катя поставила на пол корзинку, сняла на ходу шляпу и взяла телефон. На прямоугольном экране улыбался темноволосый парень. В Катиной душе разлилось тёплое радостное чувство, она улыбнулась и ответила на звонок.
— Костя, как я рада, что ты позвонил, — громко заговорила она. — Костенька, мне нужна твоя помощь! Со мной такое происходит! Ты не поверишь! Я сама не очень верю… Когда мы увидимся?
— Никогда, — ответил с той стороны женский голос. — Вы больше никогда не увидитесь.
Катя села на диван и замерла от неожиданности. Тайное всегда становится явным. За тайным всегда следует расплата. Так говорила Катина мама. Мамино лицо тут же возникло перед Катиным внутренним взором. Какой стыд! Её поймали на проступке, которому нет прощения. И осознание этого терзало сильнее, чем сам проступок. Катя зажмурилась, восстанавливая дыхание и способность мыслить.
— Меня зовут Люба, я Костина жена. Если ты ещё не поняла, — сказала женщина.
Катя поняла. Для больной всеми болезнями женщины Люба обладала очень сильным, властным голосом.
— Как ваше здоровье? Костя говорил, вы очень больны, — ровным голосом сказала Катя, удивляясь тому, как быстро ей удалось справиться с паникой.
На том конце возникла пауза. Видимо, ответа от Кати ожидали другого. Две обманутые женщины молчали. Каждая со своей болью и правдой.
— Скажи ей сам! Сейчас же! — прозвучало в трубке. В голосе Любы зазвенели истеричные нотки.
Катя послушала возникшую следом тишину. Молчание было тяжёлым, словно бетонная плита. Осторожно спросила:
— Костя? Это ты?
— Катя, мы больше не будем встречаться, — сказал Костя. — Понимаешь, у нас будет ребёнок и… Нам надо расстаться.
Он замолчал. Потекли томительные, тягучие как мёд секунды.
— Сочувствую, — тихо ответила Катя.
Значит, выбор он сделал не в её пользу. А она столько времени ждала. Она верила ему. Не плакать! Не сейчас! Надо дожить до конца этого разговора, сохранив самообладание и память о себе, как о сильной женщине. А потом можно будет уткнуться в подушку и выкричать боль до последней слезинки.
— Кому сочувствуешь? — не понял Костя.
— Жене твоей. И ребёнку. Им не повезло с тобой. Ты трус, — сказала Катя и прервала разговор.
Чёрный прямоугольник телефона лежал на её коленях и молчал. А вдруг Костя сейчас перезвонит? Скажет, что ошибся, что жить без неё не может. Скажет, что любит и готов на всё ради неё. Рвущийся изнутри крик словно запутался, не мог освободиться. Катя сжала кулаки. Слёзы потекли по щекам, капали на безжизненный телефон. Катя ждала.
— Это пройдёт, — громко сказал знакомый голос.
Катя подняла голову и увидела на экране телевизора Юрия Николаевича. Директор сидел за тем же столом, что стоял сегодня посреди поляны. За его спиной была светлая стена, увешанная грамотами и дипломами. Синяя настольная лампа светилась мягким безопасным жёлтым светом, роняя на стол круглое пятно. Фотографии улыбающихся людей в деревянных рамках смотрели на Катю со стола.