Да, он вспомнил. Если не всё, то наверняка многое. Воспоминания о том, как Элен перед сном предложила ему переехать в СССР, и как после его отказа громко орал отец впились в мозг самыми длинными иголками. Он долго не понимал, почему для переселения они выбрали именно Ленинград, но и перечить, и спрашивать не хотелось. Переезжать не хотелось тоже.
У него здесь был Хоша. Такая красивая, смешная, местами женственная и на все сто процентов любимая. Она стала дороже семьи, жизни. Все отдать, лишь бы побыть ещё немного с Лени.
Да, он помнил, как неожиданно пришло решение, когда они лежали с Хофманн голые на том самом узком и грязном диване у неё в квартире. И тогда казалось логичным: если его ставят перед выбором, значит не любят, манипулируют. Но он от манипуляций уже устал. Устал жить как актер бедного театра, строя из себя высшую знать и закрывая глаза на свои же чувства. «План: устранение истоков» — пошутила Лени, лёжа с закрытыми глазами и слушая идеи Кёнига.
Дело было сделано. Не без помощи Хофманн и Рихтера. Все было выполнено как обычно: на высшем уровне. Полиции просто не за что было прицепиться. Но что же тогда так часто делал в его подвале Шефер? Неужели он догадался? Ведь если он и правда занял место работы Уотана, то уничтожить самого Уотана ему просто не составит труда! И что же тогда делать Кёнигу, который и так лишился и любви, и близких?
Отражение протягивало ему ту самую записку, которую Уотан прочитал на двери номера:
— Лени ждёт.
— Разве это её почерк? А как же её письма? Там был другой.
Псевдо Кёниг беспомощно вздохнул:
— Уотан, те письма писал я. Не мучай с ними Хофманн, пожалуйста.
***
Янемогубытьубийцейонимоясемьяянемогихубитьянеизменщикнеизменщикнеизменщикхофманнвсеподстроилавсепротивменянеявиноватэтовсегаллюцинациибредсумасшедшегонемогнемогнемогнемогалоисбылправвсевиноватыкромеменямирихубилнолюбиллияихнетнетнетнетнетнетнетнелюбилхофманнхофманнхофманнхофманнхофманнхофманнхофманннетонажебыласаделинойобманщицейшлюхойонапростохотелаизвлечьвыгодуизменяиубитьдакакихофманнивсяеёконторахофманнзеленыеглазакрасиваясмехзадорныеисториипоцелуитеплыеобъятиянеэленнехолод любовь.
Настоящий ураган мыслей ворвался в голову после пустынной тишины. Их было сложно разобрать на что-то отдельное и понятное. Кёниг чувствовал себя маленьким котёнком, в которого со всей силы кинули шерстяной комок, и он просто застрял в нем.
Голова почти скрипела и хорошо, если из нее вовсе не шел черный дым, потому что именно так ощущал себя Уотан. Хотелось просто зажмурить глаза до появления красных пятен и…
Я убийца. Я трус. Я предатель.
Номер никак не изменился. Кёниг все также сидел на полу, прислонившись к стене, и, прикрыв один глаз, просверливал своё отражение. Оно в точности повторяло его действия. Не смеялось без повода, не гримасничало и даже не начинало диалог.
Он вздохнул, откинул голову назад и беспомощно застонал, накрыв глаза ладонями.
Что ж, пусть расследование и перестало лежать тяжёлым грузом на плечах, от полного осознания происходящего легче не стало. Как же теперь идти на встречу к Лени после всего того, что вытворил и наговорил?
10. Все события, что перенёс,
Мир стал выглядеть по-другому. Ярче. Красочнее. Интереснее. И пусть разваленный Берлин был столь же разваленным, изменился воздух. Он стал будто чище, приятнее, легче. Изменилось небо. Оно впервые за долгое время снова приобрело голубые оттенки, а не серые. Изменились люди. По пути Уотан заметил несколько влюбленных парочек, которые медленно прогуливались по городу, заливаясь громким смехом, и плевать они хотели на общую разруху и эгоизм.
Идти стало легче. Словно с каждым шагом сомнений становилось меньше и меньше, в то время как уверенность росла с неимоверной скоростью. Кёниг слишком давно не чувствовал себя настолько свободным и живым, как птица, летящая над морем.
Он был по-настоящему рад, что наконец нашел решение своей загадки и теперь не придется проводить бессонные ночи в клоповнике или баре, рыдая до утра или выпивая до потери пульса. Река жизни прорвала плотину.
В далеке показался цветочный магазин, который был указан в записке. Рядом действительно стояла длинная худощавая фигура.
Лени. Что же ей сказать? Извиниться и рассказать всё как есть? Тогда она посчитает его психом и уйдет навсегда. Соврать и сказать, что всё было такой затяжной шуткой? Что ж, тут Уотан и сам готов был бы дать себе по морде. Что же тогда делать? А может продолжать вести себя как прежде и постепенно вводить её в курс дела?