– Ваш паспорт.
Игги не заметил, как подошел его черед. Он растерянно огляделся – богиня Мги стояла в соседнем окошке, в профиль ее лицо снова показалось ему мистическим, тонким. Он редко скатывался до повторов одного и того же эпитета в такой короткий промежуток времени, эпитеты он тренировал на всех и всём, что подворачивалось. Но «тонкий» было единственным словом, что снова и снова всплывало в его голове. Игги посмотрел на офицера пристально, долго, так, словно тот уже сличал его заспанное лицо с фотографией, и поздоровался на их, на буржуйском.
– Дайте ваш паспорт, пожалуйста, – офицер перешел на русский, у него был ярко выраженный акцент, как из какого-то комедийного фильма, и простое дружелюбное лицо. Такое же простое, каким здесь было всё.
Игги полез за паспортом.
– Обложку снять надо. – Чертов олень с обложки подмигнул ему и пропел: «К одним паспортам – улыбка у рта».
К другим – Игги и сам знал, какое к другим отношение. Настало время застывать и смотреть на офицера лицом, максимально похожим на прыщавое подростковое фото. Игги застыл.
– Надолго едете?
– На пять дней всего, родителей повидать, соскучились. – Игги вдруг стало неловко за все эти неуместные оправдания. Он ехал домой, к себе домой. И никому не должен был объяснять, зачем он едет.
Офицер вглядывался в монитор, тот отражался в его светлых, морошково-желтых глазах. Игги всматривался в глаза, надеясь разгадать, какие именно сведения о его непримечательной жизни высветились там.
– Вы сознаете, что на той территории не можете рассчитывать на помощь нашего посольства?
Это был странный вопрос. На «той территории» Игги меньше всего собирался рассчитывать на помощь какого-то посольства. Там для помощи у него была мама, Дядьвася, Светка, Вадик, Тоха и еще целая толпа приятелей, знакомых и знакомых знакомых.
– Да, конечно.
– Вы осведомлены о риске, который может возникнуть? И о персональной ответственности за любые последствия ваших действий?
Игги почувствовал легкий привкус тревоги под языком, забытый уже металлический привкус.
– Да… – он не был до конца уверен в ответе. – Я всё осознаю.
– Тогда хорошего путешествия. – Офицер проштамповал паспорт и отдал его.
По стерильному коридору, похожему на предбанник операционной, Игги вышел на улицу, там собирались те, кто уже взял на себя ответственность за последствия и расписался в полной осведомленности. О какой осведомленности могла идти речь? Телевизор в клиентской комнате автосервиса, в котором трудился теперь Игги, живописал конец света в действии, персональный, узко территориальный апокалипсис. «Узко национальный», – поправил себя Игги. По мнению новостных служб Буржундии, его страна находилась на грани вымирания – поля выгорели, леса выгорели, инфраструктура рухнула, экономика рухнула за ней. Каждый день они долго и встревоженно рассказывали о новых злоключениях несчастных соседей. «В Вилларибо всё идет по плану, а в Виллабаджо всё идет ко дну», – подумал Игги. Так-то оно так, только не совсем. Если верить маме, с которой он приучил себя созваниваться по средам и субботам, без единого пропуска, без каких-либо отклонений от плана, – пожары давно погасли, брандкоманды распустили, а от тревожной осени и панической зимы остались только кое-где дежурящие дружинники, да не до конца отреставрированные дома. Игги верил маме. В конце концов, ее заинтересованность в подтасовке фактов была куда менее очевидна.
– Покурим? – Она снова застала его врасплох, появившись откуда-то из-за спины. Точнее, ее тело появилось откуда-то оттуда, снова из воздуха, а голос зазвучал прямиком внутри его головы, в уставших за дорогу височных долях. Богиня Мги протянула Игги сигарету.