«Ну ничего... пусть говорит, что пожелает! Я хочу, чтобы ещё больше людей знали о великой империи Байнар и что о ней написал Стефан III! Сейчас у меня выходит явно лучше, чем когда мне стукнуло десять, так что посмотрим, что он скажет, когда мы снова с ним повстречаемся!»
Стоило совершенствоваться... поэтому одно прочтение последовало за другим. Стефан провёл ладонью по взъерошенным волосам, которые после деятельной ночи растрепались ещё сильнее и теперь больше походили на голову простого работяги. А веки всё тяжелели... совсем скоро пальцы расслабились сами собой и отпустили бумагу. Стефан даже прикрыл глаза на пару секунд, но потом вздрогнул и потёр лицо, кинув взгляд на рождающееся утро, которое пряталось за закрытыми окнами. Но сон всё сильнее давил на глаза. Словно в тумане, Стефан внимательно смотрел, как выходит полукруг солнца, как он растёт, потом вдруг неожиданно настигла сплошная темнота... опустился значительный занавес, и Стефан больше не следил за возникновением нового дня. Его тело ничего не требовало, он будто растворился в темноте, нырнул в неё с головой, а она охотно и тепло окутала его, приняла. Даже канули в пустоту мысли о собственной ничтожности, столь же навязчивые, что и графы с маркизами на его день рождении, в лицемерном внимании которых он вовсе не нуждался. Только издалека что-то немного ныло, будто слегка покусывая крошечными зубками, словно Бархотка во время игры.
Наверное, это было трудолюбивое запястье.
Незваный гость
Тук-тук. Откуда-то застучало. Дремавшая Бархотка спрыгнула с подушки и звонко тявкнула. Её хозяин подскочил на месте, едва не упав со стула, с трудом открыл глаза и размял затёкшие конечности. Сколько же он проспал?! Глянув мутным взглядом на зашторенное окно, Стефан увидел, что утро уже давно наступило, а сама комната была залита неярким солнечным светом. Бархотка, быстро-быстро перебирая лапками, подбежала к хозяину, и Стефан с сонной улыбкой взял её на руки, спросив: «Ну что, как спалось?»
— Извините...
Он чуть не выронил меховую собачонку, когда услышал едва слышный женский голос. Стефан тут же поставил Бархотку обратно на пол и повернулся в ту сторону, откуда услышал извинение.
Его разбудила Абель — молодая застенчивая служанка, с которой они вместе часто любили читать и обмениваться книгами. Сонный принц сейчас же приосанился: пригладил наощупь волосы, наспех смёл невидимую пыль с мятой рубашки и широко улыбнулся:
— Извини, я тебя даже не заметил сразу. Что ты так тихо меня позвала, Абель? Я в любое время не прочь услышать твой голосок.
Не прекращая давить улыбку и смотреть на неё, Стефан наконец поднялся со стула и раздвинул шторы.
— Вы меня не расслышали в первый раз, ваша Светлость. Я стучала, — робко произнесла служанка.
— И как я мог не расслышать? — жантильно поинтересовался Стефан, бегая взглядом по округлому и полноватому телу, которое скрывало светлое хлопковое платье.
Но оно лишь подчёркивало её природную прелесть... за пышными нарядами, кринолинами и высокими причёсками Абель бы запросто потерялась. А сейчас тоненький локон упал ей на горевшую щёку, и Стефан чисто рефлекторно убрал его за ухо, которое чуть закрывал чепец. Аккуратный, словно украшенный помадой ротик Абель распахнулся, она не мигая глядела на него большими выразительными глазами как у фарфоровой куклы, которая сидела в комнате Элоизы. Вместе с книгой Абель принесла в его спальню запахи свежего хлеба, запахи камина и сена. Она наверняка встала задолго раньше него, солнца, закатала рукава выше локтя, обнажив пухлые разрумянившиеся руки, и принялась за всевозможную работу по замку.
Стефан прижал к груди её немного огрубевшую, но пока такую же нежную наощупь ладонь. Прикоснулся губами. Поцеловал. Само его сердце ускорило свой темп, а её грудь начала чаще подниматься. Но когда он заметил, что она побагровела и потупила взгляд, то неохотно расслабил хватку.
— Я зашла, чтобы... чтобы отдать вам книгу, которую вы мне давали. — Она осторожно, словно боялась, что выронит её из рук, положила «Приключения Телемака» на стол, а потом добавила: — И ваша семья уже собралась в зале и ждёт вас. Особенно ваш отец.
— Неужели? — чуть ли не фыркнул он. Его сердце забилось ещё сильнее, да не от симпатии, а от совершенно противоположных чувств. Стефан едва уловимо скривил прежде плотно сомкнутые губы. — И зачем же?