Весенняя тёплая погода — непривычная для Байнара — слепила Стефана своим светом, казавшимся слишком назойливым после ночной темноты. Он зажмурился и слегка согнулся, потирая глаза.
— Простите, ваша Светлость, но... сейчас время завтрака.
Только он открыл рот, чтобы ответить, но тут раздались ещё несколько стуков, и в спальню вошёл Фридрих. Он, одетый в бело-золотую весту и с аккуратно уложенными назад волосами, кинул равнодушный взгляд льдисто-синих глаз на Абель и сказал, что она свободна. До сих пор красная служанка задержала очи на Стефане, а затем удалилась. Фридрих остался стоять на месте и в упор смотреть на брата.
— Вам тоже доброе утро, — нарушил возникшую тишину Стефан. — С чего решили вдруг нанести визит, господин Фридрих?
— Доброе утро. — Он кивнул. — С того, что отцу надоело видеть, как вы, вместо того, чтобы как порядочный человек, — Фридрих медленными шагами начать наступать в середину спальни, и каблуки его обуви чеканили вместе с его словами, — согласно вашему положению, пойти завтракать вместе со всеми, несётесь проводить время с какими-то оборванцами, словно неразумное дитя, выставляя на потеху всю свою семью и подрывая тем самым авторитет. Поэтому я решил сам лично прийти за вами и пригласить отзавтракать.
Он шагал хоть и твёрдо и уверенно, но чуть прихрамывая из-за травмы ноги. Даже здесь он не давал себе слабины — это Стефан подметил. Но сам он ничего не ответил и лишь молча разглядывал брата, который его отчитывал.
Когда он в последний раз его видел? Лет в шесть или семь?..
С тех пор как Фридрих, едва вышедший из нежного возраста, попал в помощники к талантливому мореплавателю и полководцу Жюлю де Монте, он ни разу больше не показался в замке. Маленький Стефан только и слушал, как расползаются и плодятся слухи среди всех: от лакеев до советников отца, совершенно разного рода, но в основном о том, какую страну на этот раз посетил старший сын Карла IV и какую вещь оттуда он сможет привнести в сам Байнар из иноземного государства, когда вернётся, и когда его отец отправится на упокой. Когда же Стефан стал юношей, то уже на пиршествах от красивых разговорчивых дам, от веера к вееру передавалось, что Фридриха назначили главнокомандующим какими-то полками (Стефан не счёл эту информацию нужной, поэтому она легко вылетела у него из головы, словно бабочка из сочка малыша). Но сам Стефан воочию никогда не видел родного брата... а сейчас на его скуластом крупном лице уже залегли морщины.
Мог бы он подумать когда-нибудь, что эта реминисценция из детства оживёт и будет стоять прямо перед ним? С кем он проводил время, когда отец дал ему пощёчину за то, что он смело заявил по детской глупости, что не желает ни в коем разе занимать престол? Сколько уже стран было на его счету, когда Стефана подняли на смех, ознакомившись с его первыми стихами? Почему он не вернулся, когда Стефан впервые провёл ладошкой по шерсти и ощутил горячее прикосновение языка Бархотки?
Почему он не был рядом, когда он в нем так нуждался?..
Его осанка отличалась превосходством, выточенная под влиянием требовательного путешественника. Широкая грудь грузно вздымалась, будто ему не хватало воздуха. Со своей бледноватой кожей он бы выглядел немного болезненно, но в глазах горела жизнь да и волосы жили своей жизнью как им вздумается, не настолько сильно, как у Стефана, но тоже своенравными завитками ложились возле ушей и висков, придавая собранному виду небольшую неряшливость. Стефану казалось, словно он просто смотрит в зеркало, только спустя года. Правда, в отличие от Фридриха, он не вышел ростом.
— Я очень надеюсь, что вы меня услышали, — подытожил Фридрих, — господин Стефан.
— А? Конечно, вы правы, я приму к сведению, — дежурно бросил Стефан в ответ.
«Вы считаете, что вы вправе меня поучать?» — невольно задал он вопрос в голове.
Он даже побаивался обращаться к нему на «ты». После стольких лет перед ним стоял совсем другой человек, которого он только-только узнавал.
— Очень рад слышать. И да, я узнал от отца, что вы очень увлечены книгами, потому принёс вам...
Только сейчас Стефан, будто очнувшись, увидел в его руках два экземпляра — «Энциклопедию» Дени Дидро и «Математику» от Жана Да’Ламбера. Подобная литература совершенно не прельщала Стефана. Неужели прежде чем дарить нельзя было узнать, что ему по душе? Или это опять отец таким образом навязывал ему науки? Кто бы что ни советовал, кто бы ни высказывался об его уме, но лучше он ещё раз перечитает «Женитьбу Фигаро», чем будет тратить своё драгоценное время на абсолютно скучнейшие строки. Такие книги он даже не собирал для своей коллекции, чего уж говорить о чтении, поэтому ядовитый вопрос сам собой вышел из него: