Я уже пережил несчётное количество ранений, да именно эта пуля доставила мне столько неурядиц, что пришлось даже вернуться в ненавистное логово зверя, как наверняка бы написал Стефан в собственных опусах. Весь высший свет восторгается моими успехами в военных делах и в дальних походах, но никто даже не подозревает, что я погружён в них не потому, что вижу смысл своей жизни в вечных завоеваниях, а чтобы вновь не захлебнуться в пучине того ужаса, из-за которого находился на грани сумасшествия...
Сколько лекарей, сколько мучительных ночей без сна, сколько грамм опиума... а теперь, в этом проклятом замке, проходя мимо их спальни папаши, или же только едва глянув на него или на Элоизу (хотя, какая странность, она совершенно слепа и не знает, какую страшную тайну мне приходится скрывать от неё. Какое счастье, что она вообще осталась жива!), переживать это снова и снова. Всё здесь уже вызывает во мне те жуткие приступы истерии, которые ещё лет десять назад я всё заглушал «триклом». Опьянение от опиума позволяло забыться и не вспоминать о пережитом.
Король Карл IV... одной рукой он здоровается с маркизом, а другая у него скрыта под подолом, потому что по локоть измазана в крови. Служанки делают вид, что та ночь была лишь всеобщим помутнением, продолжают спокойно подавать сущему дьяволу во плоти свежую оленину с овощами и батрачить на благо его гнилого существа. Он продолжает пировать на налоги, наверняка в своей нездоровой голове смакуя крики несчастных, их крики, которым не посчастливилось попасться в его лапы.
Теперь мне придётся мириться с этим снова и снова... я усердно борюсь с этими мыслями, но порой они сами собой настигают меня несмотря на все усилия, а я даже не могу ни с кем поделиться тем, что раздирает изнутри.
Что ж до этого дьяволёнка... постараюсь не наговаривать на него. Я же совсем его не знаю и даже не читал его сочинений, чтобы судить. Пожалуй, я зря поторопился и оказался не прав, начав язвить в ответ... но, жовиальный юнец, он не знает истинных причин, почему я не желал возвращаться в отчий дом, и поэтому считает вправе меня этим попрекать! Делает вид, словно он был очень огорчён моим отсутствием. Но самое главное — я не должен вестись на его слова. Моя обязанность уберечь его от тех сведений, которые ему совсем нежелательно бы узнать. В конце-то концов, если Бог выбрал меня, чтобы нести это тяжёлое бремя, то мне остаётся либо скинуть его, либо унести с собой в могилу, только чтобы хотя бы два человека на свете ни за что не узнали о том, каков на самом деле Карл IV, чтобы их рассудок не повредился так же, как и мой когда-то, чтобы они не пытались сбежать из того места, которое им должно быть самым близким на свете!..
Всю жизнь бежать от дома, всю жизнь скрываться.... но кого я обманываю?! Я никому не ведал о своей главной пропасти в жизни, да все свои кошмарные дни прячусь только от самого себя. Я бы ни за что не вернулся назад, если бы не ранение. Может, Всевышний дал мне таким образом знак, что пора расправиться со своим главным страхом? Может, он пытается направить своего раба на верный путь?..
Возможно, где-то глубоко мои дремавшие братские чувства скинули оковы сна, и я вернулся, чтобы уберечь Стефана и Элоизу от монстра, от которого неясно, чего можно ожидать. Да, может, в итоге я и останусь калекой, но хотя бы уберегу их и спасу две полноценные разумом души.
Неизвестно, сколько я ещё тут пробуду... не нужно забывать об этом, но и долго решаться тоже не стоит. Надо узнать, занимается ли этим отец на данный момент. Расспросить невзначай людей и прислугу. Провести ещё больше времени с... сестрой и братом.
Я осторожно стал спускаться, когда спину защекотали мурашки. Горло сдавило, и из него начал выходить какой-то непонятный хрип, словно невидимый душил меня, пальцы задрожали, а перед глазами запрыгали тёмные рваные пятна. Боже, зачем, ну зачем я стал это всё припоминать! Приступ уже поджидал меня за углом, стоило только чуть заворошить больное прошлое. Проклиная самого себя, я в давно позабытом отчаянии схватился за перила, уже не стоя на ватных ногах, только немного опираясь на них. Служанки уже заохали и заахали рядом, похватали за плечи, но только растеряно озирались, не зная, что делать, пока передо мной лишь расплывались серо-белым они сами, как вдруг возник...