Не то что бы Вихарош прямо знал, что его подозревают в причастности к краже доспехов, но, ожидал, что вопросы о случившемся к нему возникнут - либо как к подозреваемому, либо как к свидетелю. Вторая роль тут была предпочтительнее. Проблемы с законом Аэрату были не нужны. Да и Эвансу едва ли как-то помогло, если бы арестовали его предполагаемого сообщника. Отвечать на вопросы Андрасу, в общем-то, и не пришлось. Он и рта не успел открыть, когда следователь уже всё считал. Это конечно лишало возможности преподнести факты в наиболее выгодном для себя свете, но зато и не давало обвинению надумать лишнего. И вроде всё обошлось.
Хотя, тут было полно вопросов у самого Андраса. На этом фоне он даже не стал развивать рассуждения о схожести людей и Аэратов при ощутимой разнице в мировоззрении... Впрочем, следователь так быстро и внезапно удалился, что поговорить с ним вообще не удалось. Аэрат даже выглянул в коридор, чтобы посмотреть, в какую сторону мужчина пошел, но что-то не заметил в итоге.
- Очень странный человек, - пожала плечами Громоскопка, когда дверь закрылась. - Пришёл за сбором информации, но толком ничего не спросил... Стоит признать, что я совершенно не смыслю в телепатии.
- Кто это вообще был? Он представился? Объяснил как-нибудь свой визит? – живо спросил Андрас у соседей по палате, которые общались с человеком дольше, чем он. В принципе, телепат вёл себя как следователь, и мысленно его Аэрат именно так и окрестил. Но мало ли... Если бы допрос вёлся обычным способом, то Андрас бы предварительно поинтересовался, с кем имеет честь общаться и попросил бы предъявить значок и удостоверение. А тот так кто угодно может зайти в палату и залезть в головы пациентов... Впрочем, тут и сам аэрат подозревал, что просто накрутил сам себя на фоне всех переживаний прошедших минут.
- Нет, мужчина не представился, - помотала головой девушка. - Возможно, он так проникся своей телепатией, что считает, будто все вокруг так же должны слышать его мысли и знать его имя заведомо.
- Он сказал, что Эванс - преступник, убивший некоего "Мглистого Волка" и забравший его доспехи. Броня эта, вроде как, считается священной в клане убитого, поэтому Вульфхаунд не имеет никаких прав на обладание таковой. Теперь на нём убийство, кража и, похоже, манипулирование другими для достижения целей. Вот так вот попадай в больницу, где в палате оказываются трижды преступники... - задумчиво протараторил Громоскоп.
- Действительно, это как-то странно, - согласился с ним Андрас. - Почему преступника поместили в общую палату, вместо того, чтобы сразу отправить под замок, как сейчас? Не думаю, что попытка забрать доспехи и манипулирование другими - более тяжкое преступление, чем убийство! Он же запросто мог сбежать отсюда или ещё что-то натворить...
Это были практически мысли вслух. Андрас не понимал всего этого. И потому пока не спешил окончательно записывать бывшего соседа по палате в конченые негодяи. Тем более что пока о его преступлениях было известно только со слов неизвестного типа.
- Я вот тоже считаю, что версия с убийством – надуманная, - всерьёз заявил Громоскоп. - Есть специальные лазареты для преступников - если тот тип был ранен во время совершения преступления, его бы упекли туда!
Сосед по палате вот тоже считал, что что-то здесь нечисто, и это немного подстёгивало продолжать думать и разбираться. Если предположить, что Эвансу изначально в качестве меры пресечения избрали домашний, а в данном случае – больничный арест, то можно было предположить, что попыткой кражи он нарушил условия и меру пресечения заменили на более жесткую. Но если изначально арест был домашним, то там было не хладнокровное умышленное убийство, а что-нибудь более спорное вроде превышения пределов необходимой самообороны... Но как это увязать с доспехами?
Андрас был на взводе. Он завис в воздухе над своей кроватью, выделывая какие-то кульбиты, затем сделал несколько глубоких вдохов, всё же пытаясь успокоиться и собраться с мыслями. Взбудораженный Громоскоп же ходил туда-сюда по комнате и экспрессивно размахивал руками, в какой-то момент он зацепил пальцами бутылочку на тумбочке Эванса и опрокинул её. Сосуд разбился, из него вырвалось небольшое серовато-голубое облачко, которое зависло посреди комнаты.