А может быть такое, чтобы кто-то кроме меня так её называл? Я не верил.
И не ошибся — это моя девочка! Она…
— Забыла? — и приготовился услышать "да" и оно уничтожит меня, хотя только думал, что уже ничего не покрытого панцирем не осталось внутри, но видимо…
— Нет, – ответила тихо, но меня оглушило, — нет, Кость, не забыла.
И я столько времени не слышал, как люди называют меня родным именем. Даже немногочисленные друзья уже привыкли, что я Владислав Горелых, а вот тот – Константин Горов – канул в лету, как и его творчество.
— Ты не поверишь, – в неё врезалась, вернувшаяся подруга.
И, конечно, перевела взгляд на меня, узнала. Тут уж точно было видно, что поняла, кто я такой.
— Ой, мамочки! – пискнула она. Глаза загорелись. — Вы ведь Горелых? Владислав Горелых? Да?
— Да, – согласился, кивая обречённо, всматриваясь не в эту вот девушку, а в свою звёздочку. Она восторга не испытала и всё ещё смотрела на меня в испуге и даже ужасе.
Я её сейчас потеряю. Снова. Но я не мог, не мог… чёрт!
— Я обожаю ваши книги, столько психологии, вы так потрясающе чувствуете людей, это так круто, и женщин – мне так нравится как вы пишите женщин! – тараторила девушка. — Меня зовут Евгения Кузнецова, я писатель, точнее я пишу под псевдонимом, но… а можно…
— Вот ты где? – и конечно Ренат появился совсем не вовремя. — Пресс-конференция, Слав, надо идти.
И он потащил меня прочь, вероятно, по его разумению, спасая от назойливых фанаток.
— Приходите, – только и смог сказать, обращаясь конечно же к ней, своей найденной звёздочке.
И так отчаянно желал переломать все кости своему агенту, потому что с каждым шагом от неё прочь, снова терял…
— Ты глянь, – бурчал Ренат, — я его спас от них, а он их с собой зовёт. Тебе безумия не хватает?
— Я просил меня спасать? – огрызнулся, стараясь не втащить ему.
— Та девица собиралась взять тебя в оборот, – авторитетно заявил агент. — Я таких за километр распознаю. У меня радары верещат.
— Что у тебя верещит? – переспросил, желая глотку ему перегрызть, но в итоге был всучен в цепкие ручки Алины, и пошёл на корм акулам пера.
И всю конференцию искал глазами её, но не находил.
Однако в какой-то момент, на дальнем углу открытого пространства заметил-таки ту самую Евгению, которая во все глаза смотрела за происходящим и даже, кажется, записывала видео на телефон. Почему-то верилось, что звёздочка там же, просто не хочет, чтобы я её видел. И пока во мне жила надежда на то, что смогу попросить прощения, смогу вернуть… хотя что вернуть?
Я поверить-то не мог, что видел её, женщину, которая была – кем?
Нет, не просто какой-то там девицей из сети, с которой общался ночами. Нет!
— В одном из интервью, – тем временем Ренат дёрнул очередную обозревательницу какого-то известного сетевого литературного дайджеста, — вы сказали, что сожалеют только глупцы. Вы правда ни о чём не сожалеете?
Это видимо действительно какая-то насмешка Вселенной надо мной. Да?
— Кто вам сказал, что я не глупец? – спросил, и весь зал рассмеялся шутке, включая и журналистку. — Но на деле это высказывание выдернуто из контекста, – продолжил я/
Глянул в сторону восхищённой подруги самой, кажется, большой моей потери и, действительно, пропасти сожаления, связанного с тем, что я тогда натворил.
— Если мне не изменяет память мы обсуждали в том интервью сожаления о сделанном выборе пути, и смысл моих слов был совершенно в обратном. Я сказал, что сожалеть о том, чего нельзя никак исправить, глупо, потому что вина может сожрать до основания. Нужно искать возможность всё исправить… или просто забыть.
— А вы сами? – всё-таки уточнила журналистка.
— Я почти никогда не вру, – ответил я, — шутка. У меня, как и у любого другого человека, есть то, о чём я сожалею. Самое большое – это потеря очень важного для меня человека, – и как я отчаянно хотел, чтобы она меня услышала. — Поддержки которого мне действительно не хватает, никогда не получал столько тепла, заботы… веры, искренности. Я это ценил, но в итоге мои неосторожные слова всё разрушили.
— Для человека, который греется в лучах славы, так, как вы, – заметила другая журналистка, — очень странно так говорить. Получается, что сейчас у вас нет поддержки и…
— Тепла? И искренности? – зацепился я, рвануло злостью, которая обычно скрежетала внутри, потому что ненавидел то, что делал, откровенно душно было сидеть здесь… — Хотите сказать, что вам нравится быть здесь и задавать мне эти вопросы? Ну, или большинству из вас? Это же просто работа, – почувствовал, как меня пнул в бедро сидящий рядом Ренат. — Не предпочтёте оказаться, где-то в более приятном месте? А то… Сначала общаться с таким вот сомнительно талантливым писакой, который весь из себя, невозможно крут, циничен, марает бумагу своими текстами, заколачивает бабки, а вам надо сидеть, задавать вопросы, потом ещё статьи писать хвалебные. Хотя хочется быть, ну, если не на моём месте, то там где, вспоминая классика, тепло, сухо и есть, чем дышать?