Когда потерял, то сходил с ума, сидел и смотрел на её страницу, ждал этого заветного “в сети” и не дожидался, засыпал в гнетущем одиночестве. Она подсадила меня на себя, как на самый потрясающий наркотик. Моя зависимость, настоящая – круче, чем выпить, расслабиться, сходить на тусовку, помять девчонку, заняться сексом. Нет, ничего этого – вот это проклятое “в сети”, ответ на моё приветствие и колкие замечания по поводу написанной мною накануне главы, скобочки, смайлики и мягкие заигрывания, и её “споки ноки, горюшко”...
Сейчас обнимал её, прижимал к себе и мне ничего было не нужно. Я не понимал, действительно не понимал, о чём она говорит и о чём плачет. И не понимал вопроса “зачем”.
Не понимал.
“Потому что поймал тебя, звёздочка!”
— Ты же не один, – выдавила она, уже по-настоящему рыдая, а я, наконец, смог посадить её на кровать.
Сел перед ней, всё ещё стальной хваткой держа за талию. И тупо всматриваясь в закрываемое ладонями лицо.
— О чём ты? – всё же решился спросить.
— У тебя девушка есть, – выдохнула звёздочка.
— Кто?
Она на миг замерла, открыла лицо:
— Девушка, шикарная такая, блондинка в синем платье, с грудью четвёртого размера, ростом метр восемьдесят и задницей, как орех.
Это она про Алину?
И я рассмеялся. Подавился сначала, но потом заржал, потому что, как же смешно, пиздец! Алина и…
Глянул на звёздочку – во взгляде обида, злость и тонна непонимания. И да, понятно, теперь ясно.
Алина… секс ходячий… типа. А у меня на неё не стояло почти. Точнее, я даже ответить не мог бы, чего вообще она со мной рядом делает и главное, как она вообще возле меня оказалась, и уж как так вышло, что оказывается “девушка”, “пассия”, сохрани дьявол, “невеста”! Точнее, когда меня провернули и втянули во всё это… Ренат, мать его!
— Дурочка, – я стал серьёзным.
— Нет, – мотнула головой она, растрепав волосы, а мне захотелось запустить в них руку, растопырив пальцы, сжать, оттянуть за них назад её голову, когда буду целовать шею или, наконец, доберусь до груди.
Настоящей, а не поддельной – хотелось знать, какая она там под свитером и лифчиком.
— Да, – отрезал я.
Поднялся, снимая, наконец, пиджак, рубашку. Встал так, чтобы она никуда не делась. Взял её свитер за край и без церемоний стащил его через голову, отправил к пиджаку, оттолкнул саму звёздочку назад, чтобы упала на кровать. Вот теперь видел стеснение, которое в ней было. Такое невообразимое!
Снял рубашку и отправил к остальной одежде. Расстегнул ремень джинс, верхнюю пуговицу, вспомнил о презервативах, но сейчас идти за ними было равно тому, что упущу её, потому что она от меня свалит. Значит позднее. Сначала извести, а потом уже…
Мне не хотелось думать, но тут – а что делать? Больше всего боялся, чтобы она далека от меня, закрыта, думала о своей неидеальности, потому что совершенна в моих глазах…
Накрыл её тело своим, устроившись между ног, прижимаясь, отчаянно, терзая её губы своими, углубляя поцелуй, становился требовательным и грубым, но какие же чувства внутри меня бились сейчас…
Если бы я, весь из себя популярный автор, психолог, куда деваться, авторитетный писатель, захотел описать свои чувства, то у меня ни черта не получилось.
Это были такие грани, для которых я, не то что не мог найти слова, я не хотел этого делать. Моя звёздочка выгнулась подо мной, пальчики с аккуратно остриженными ногтями, покрытые прозрачным лаком, впивались в мою кожу, давая нереальные эмоции. Долбя меня нещадно, без какой-либо надежды на то, что я теперь смогу вернуться обратно.
— Давай узнаем, звёздочка? – прохрипел, запуская ей руку под спину и расстегивая бюстгальтер. — Знаешь, сколько у меня не стоял на бабу просто так? Вот та шикарная девка в синем платье? А ты знаешь, малышка, что пока она не возьмет у меня в рот, у меня на неё не встаёт? У меня вообще уже давно вот так просто не вставал. А с тобой… я могу кончить уже сейчас, словно не трахался месяц, держусь, потому что… да даже не знаю, могу кончить – уверен, что поцелую тебя и встанет снова. Потому что ты вкусная, карамельный кофе и слезы, херачит по мозгам, звёздочка…
— Сопли ещё, – шепнула она, явно психуя, потому что её трясло, отдавалось во мне, трясло от желания. И сказала она это на нервах, желая остановить меня, но… или нет?
— И сопли, – согласился ей в губы. — Забыла, что я писал, звёздочка? Меня таким не пронять? Меня заводит ещё сильнее! – и запустил ей руку между ног, наконец, добираясь до влажного лона, до мокрого белья, такого, что понял – вот если и мог бы остановить себя до этого момента, то сейчас меня и локомотив не сможет остановить.