Я тихонько смеюсь.
— У дурачков мысли сходятся.
Он усмехается.
— Позволь мне приготовить завтрак. А ты отдохни и расслабься.
Я становлюсь на носочки и целую его в губы.
— Ни за что. Мне нравится делать блины. По крайней мере, позволь сегодня сделать их для тебя.
В его взгляде читается теплота, а руки спускаются к моему животу, где внутри растет наш семинедельный ребенок, наше творение, которое далось нам с таким трудом. У меня были проблемы, поэтому потребовалось много времени, чтобы зачать. В конце концов, нам удалось сделать его или ее самостоятельно, без помощи ЭКО. Я каждый день благодарю Бога за этот подарок.
— Можешь приготовить завтрак, но потом отдыхай. Я подготовил тебе сюрприз, так что тебе еще понадобятся силы.
— Сюрприз? — лучезарно улыбаюсь я.
— Да.
— Ну, тогда я лучше займусь завтраком, чтобы ты скорее смог рассказать о нем.
Он усмехается и отпускает меня, а я возвращаюсь к приготовлению блинчиков.
— Ты идешь сегодня на работу? — спрашиваю я, наливая тесто в горячую сковороду.
— Надеюсь, что нет. Я попросил дать мне выходной, но ты же знаешь, как это бывает — может случиться что-то непредвиденное.
Я киваю. Джерард адвокат, и иногда его вызывают чаще, чем хотелось бы, и с этим ничего не поделаешь. Люди всегда попадают в неприятности, а значит, он не сидит без работы. Иногда меня это тревожит, но я стараюсь быть самой лучшей женой, насколько это возможно, и просто поддерживаю его. Это его мечта, но я уверена: когда ребенок появится на свет, все изменится.
По крайней мере, надеюсь, что так будет. Я отбрасываю эту мысль прочь и продолжаю улыбаться.
— Что ж, надеюсь, сегодня обойдется без преступлений, — произношу я, переворачивая блинчик.
— Как ты себя чувствуешь?
— Лучше, намного лучше.
Вчера я некоторое время чувствовала себя не очень хорошо. Этот ребенок очень много значит для нас, и мы сделаем все, чтобы защитить его. К сожалению, даже малейший спазм вызывает у нас тревогу. Уверена, это пройдет, как только начнется второй триместр, но сейчас мы переживаем даже по незначительному поводу.
— Обычная простуда? — спрашивает он, направляясь к кофеварке и наливая себе чашечку.
— Скорее всего.
Он помогает мне подать блины, и мы садимся за маленький, деревянный круглый стол. Я накладываю ему, а потом себе. Мой желудок по утрам может быть немного чувствительным, хотя, кажется, за последние два дня самочувствие улучшилось. Может, все, наконец, прошло. Мне бы стало намного легче; кому бы понравилась тошнота по дороге на работу.
— Итак, что за сюрприз ты приготовил? — спрашиваю я в перерывах между глотками.
Джерард усмехается, наклоняясь вниз, и копается в своем портфеле. Он вытаскивает маленький конверт и протягивает мне.
— Знаю, это мелочь, но я вспомнил, как сильно ты хотела туда пойти.
Слабый стон срывается с моих губ, когда я открываю его, доставая два билета на бейсбол на сегодняшнюю игру. Стон перерастает в радостный возглас в тот момент, когда я встаю со стула и бросаюсь ему на колени. Я ярый бейсбольный болельщик, больше, чем большинство людей, с которыми я знакома. Мне всегда хотелось сходить на игру с Джерардом. В детстве я бывала там с родителями, но с тех пор прошло много времени, и я не могла представить ничего лучше, чем провести весь день с Джерардом на игре. Он так хорошо изучил меня. Что еще нужно для счастья.
— Ты достал билеты на игру!
Он смеется, когда я оставляю поцелуи на его лице, где только могу.
— Да. Мы не ходили на игру с тех пор, как переехали сюда, а я знаю, что ты всегда хотела пойти вместе. Не знаю, хороши ли места, но я старался.
Я взглянула на билеты.
— Места хорошие, но я была бы счастлива, если бы мы даже сидели на траве, ведь ты идешь вместе со мной и это бейсбол!
— После игры я приглашаю тебя на ужин.
Я счастливо вздыхаю.
Долго и жадно целую его, наши языки сплетаются, тела тесно прижимаются друг к другу. Счастье растет в моей груди, а где-то глубоко внутри зарождается возбуждение.
— Ты самый удивительный муж в мире, Джерард Джейкобсон.
— Для тебя все только лучшее, Люси.
— Когда игра?
— Во второй половине дня, так что у тебя есть еще несколько часов, чтобы отдохнуть.
Я крепко обнимаю его, прижавшись щекой к его щеке. В мире не может быть мужчины лучше, в этом я уверена.
***
— Ты же не серьезно сейчас? — орет Джерард, махая одной рукой в воздухе, в то время как второй прижимает телефон к уху. — Ты обещал мне выходной.
Я прислушиваюсь, как только могу, уже одетая для игры и настроенная на веселье.
— У меня годовщина, Том. Мы с женой собираемся на бейсбол. Не верится, что ты мог так поступить.
Он слушает, сжимая кулак.
— Скоро буду.
Джерард вешает трубку и поворачивается ко мне. Разочарование наполняет мою грудь, но я стараюсь не показывать этого.
— У меня появился клиент, которого только что арестовали за убийство.
Важное дело. Проклятье.
— Тебе нужно идти? — произношу я, и в моем голосе звучит неприкрытое разочарование.
— К сожалению, детка, но да. Мне за это платят.
А я? Как же я?
Я гоню эту мысль прочь из своей головы, но вместо нее приходит следующая. Это его работа. Я киваю, глядя на свои ноги.
— Хочешь, я позвоню другу, чтобы он пошел с тобой на игру?
Я пожимаю плечами.
— Не думаю, что кому-нибудь из них нравится бейсбол.
К тому же, у меня на самом деле нет друзей, которые согласились бы пойти. Я посвящаю все свое время работе или Джерарду.
На его лице отражается печаль, он выглядит абсолютно опустошенным, и я понимаю, что это его расстраивает.
— Не хочу, чтобы ты пропустила игру. Ты была такой взволнованной.
Я до сих пор очень хотела пойти, это правда.
— Я могу пойти одна, — предлагаю я. — То есть, не вижу в этом ничего плохого.
Он хмурится.
— Там будет большая толпа, тебя могут толкнуть.
— Со мной ничего не случится, — убеждаю его я. — Я, правда, хочу пойти.
Он изучающе смотрит на меня, а потом вздыхает.
— Я постараюсь разобраться с делами до ужина, обещаю. Почему бы тебе не пригласить мою сестру? Может, она пойдет?
Я фыркаю.
— Хизер ненавидит меня; она никогда не согласится.
— Она не ненавидит тебя…
— Ненавидит, — я улыбаюсь, протянув руку и касаясь его руки. — Со мной все будет хорошо. Я, правда, хочу пойти. Я была бы намного счастливее, если бы ты был там со мной, но понимаю, что ты не можешь.
— Я разберусь с делами до ужина — ничто мне не сможет помешать.
Я киваю, укутываясь в его объятья. Он обнимает меня, и, кажется, это длится вечность.
— Хорошо, — он вздыхает, отступая назад. — Нет ничего важнее настоящего. Позвони, если возникнут какие-то проблемы, хорошо?
Я киваю.
— Я люблю тебя, Люси.
— И я люблю тебя.
Тогда я еще не знала, что это был последний раз, когда он говорил мне эти слова.