Истребительный батальон ополченцев Красноармейского района Смоленска блокировал Красненский большак. Со стороны Киевского шоссе расположился сводный батальон из работников милиции, НКВД и курсантов школы милиции. Батальон Заднепровского района был выдвинут на Витебское шоссе в район завода имени М. И. Калинина.
…В семи километрах от Смоленска, у поворота дороги на Жуково, остановилась «эмка». Из нее вышли командарм Лукин, дивизионный комиссар Лобачев и заместитель начальника разведотдела армии майор Ряхин.
Солнце палило нещадно. Щуря близорукие глаза под толстыми стеклами очков, майор Ряхин рассказывал о результатах допроса пленных.
Лукин знал, что майор Ряхин отлично владеет несколькими языками, и обычно сам допрашивает пленных. Ценил и любил Лукин этого человека, по внешности напоминающего скорее чеховского интеллигента, чем военного. В армии Ряхин сравнительно недавно, но, обладая хорошими организаторскими способностями, быстро наладил работу разведки во фронтовых условиях. Он умело пользовался показаниями пленных, письмами убитых фашистов и данными агентуры, засылая через линию фронта разведчиков и агентов, подобранных из местного населения.
— Какое настроение у пленных? — спросил Лукин.
— Самое наглое, товарищ командующий… Допрашиваешь, а у них в глазах: «Дойчланд, дойчланд, юбер аллес».
— Интересное совпадение: в Отечественную войну тысяча восемьсот двенадцатого года в этих местах сражались войска Барклая де Толли, — заговорил Лобачев.
— Действительно, штаб Барклая находился совсем рядом, в селе Мощинки, — уточнил Лукин. — Есть и еще одно совпадение: свою офицерскую службу я начинал в полку имени Барклая де Толли.
— Неужели? — удивился Лобачев.
— Представьте себе, — улыбнулся командарм. — Перед вами прапорщик четвертого гренадерского Несвижского имени Барклая де Толли полка. И первый орден там получил — Станислава третьей степени. Правда, это было давно, четверть века назад.
— Любопытная аналогия получается, — заговорил майор Ряхин. — События под Смоленском повторяются. Наполеон шел в Москву тоже через Смоленск. И удар наносил от Витебска с севера и от Могилева с юга по сходящимся направлениям. И Барклай безуспешно контратаковал на Витебск и Рудню. Французы пытались фланговым ударом вдоль левого берега Днепра выйти к Смоленску и, оказавшись в тылу русской армии, навязать генеральное сражение. Для прикрытия Смоленска с юго-запада Барклай направил к Красному отряд генерала Неверовского. Там Неверовский задержал конницу Мюрата на сутки и дал возможность Раевскому организовать оборону Смоленска.
— Редкая аналогия, — согласился Лукин. — Тогда генерал Неверовский сдержал конницу Мюрата, а сейчас полковник Мишулин под Красным сдерживает танки Гудериана…
Севернее Красного уже третьи сутки шли непрерывные бои. 16 июля в 10 часов враг открыл сильный минометный и артиллерийский огонь по тылам и штабу 57-й танковой дивизии.
Едва прекратился артиллерийский и минометный огонь, как появились самолеты. Посыпались бомбы. Полковник Мишулин осколком мины был ранен в голову и потерял сознание. Очнувшись, увидел склонившегося над ним начальника медслужбы дивизии Каруника:
— Я доложил в штаб армии о вашем ранении. Полковник Шалин передал приказание генерала Лукина отправить вас в госпиталь.
— Не слышу!
— Приказано в госпиталь! — кричал майор.
Мишулин держался за голову. Подошли комиссар дивизии Вольховченко и начальник штаба майор Рудой. Они все же усадили комдива в бронемашину, и отправили в Смоленск.
Неподалеку от Смоленска Мишулин обратил внимание на беспорядок на дороге и куда-то спешащие отдельные группы бойцов. Остановив машину, он приказал лейтенанту Титенко выяснить, куда идут эти люди. Через десять минут лейтенант доложил:
— Солдаты говорят, что город Смоленск занят немцами.
— Едем к генералу Лукину, — приказал полковник.
Когда Мишулин вошел в палатку командарма, то слегка растерялся. У карты стояли заместитель командующего Западным фронтом генерал Еременко, командующий 19-й армией генерал Конев и новый начальник артиллерии 16-й армии генерал Прохоров, заменивший погибшего Власова. Тут же находились начальник штаба 16-й армии полковник Шалин и его заместитель полковник Рощин. Этих офицеров Мишулин хорошо знал — вместе учились в Военной академии имени М. В. Фрунзе.
Увидев Мишулина с перевязанной головой, Шалин нахмурился. Но Мишулина уже заметили генералы.