Уже подписав приказ, он еще взвешивал все «за» и «против». Но другого решения при создавшемся положении командарм принять не мог.
Все части армии вышли из города в ночь на 29 июля. Для прикрытия остался батальон 480-го стрелкового полка под командованием старшего политрука Александра Туровского. Выполнив свою задачу, батальон последним оставил город и ушел в лес, где продолжал воевать как партизанский отряд.
В те последние дни июля и начала августа восточнее Смоленска сложилась своеобразная обстановка, напоминающая «слоеный пирог». Слева и справа от магистрали Минск — Москва армии Лукина и Курочкина сдерживали значительные силы противника, а в сорока — пятидесяти километрах восточнее, вдоль Днепра, немецко-фашистской группировке, взявшей в кольцо защитников Смоленска, противостояли войска оперативных групп генералов Рокоссовского, Качалова, Калинина, Хоменко, созданные для уничтожения велижской, ярцевской, духовщинской и смоленской группировок противника. Правда, эти группы не смогли выполнить задачи, поставленные им главнокомандующим войсками Западного направления.
В действиях оперативных групп Западного направления наибольших успехов добилась группа генерала Рокоссовского.
Особенно жестокие бои разразились у села Соловьево. Это село, расположенное в двух десятках километров южнее Ярцева при впадении реки Вопь в Днепр, играло большую роль. Здесь проходила Старая Смоленская дорога с переправой через Днепр, а по ней шло снабжение 16-й и 20-й армий. Чтобы не дать врагу захватить переправу, генерал Рокоссовский создал сводный отряд с пятнадцатью танками. Командиром его назначил полковника Александра Ильича Лизюкова.
Отряд Лизюкова делал, казалось невозможное. Гитлеровцы пытались прорваться к Соловьеву то с севера, от Ярцева, то с южной стороны, от поселка Сливени, но всегда их встречал отряд полковника Лизюкова.
27 июля танковые и моторизованные части противника все же прорвались к Соловьеву и замкнули кольцо вокруг 16-й и 20-й армий.
Генерал Рокоссовский усилил отряд Лизюкова дивизионом противотанковых пушек, пулеметной ротой, прислал пехотное пополнение. В район была подтянута артиллерия.
После мощной артподготовки отряд Лизюкова перешел в атаку. Когда бойцы были метрах в ста от берега, враг открыл сильный огонь. Среди цепей взметнулась фонтанами земля, вспыхнули разрывы мин и снарядов. Падали убитые и раненые. Наступавшие залегли. Атака захлебнулась.
В эту критическую минуту к залегшим красноармейцам устремился легкий командирский танк. На броне машины стоял полковник Лизюков.
— Коммунисты, вперед! — крикнул он и, соскочив с танка, побежал к реке. За ним устремились бойцы. Под огнем врага они преодолели Днепр и захватили плацдарм.
Кольцо, замкнутое фашистами у Соловьева, было разорвано.
За этот подвиг полковник Лизюков был удостоен звания Героя Советского Союза.
От Смоленска к Днепру отходили соединения 16-й и 20-й армий. Тяжело было на душе у Лукина. Командарм видел, как плакали бойцы, как, прощаясь, брали они с собой горстки смоленской земли.
В войсках отходящих армий была высокая дисциплина. При нажиме со стороны противника бойцы не впадали в панику, не бросали оружие, не разбегались в лесные чащи. Организованно отвечали ударом на удар. При всех трудностях отхода командарм Лукин не слышал ропота, жалоб, не видел страха на лицах бойцов. Иное дело, ему было нестерпимо горько смотреть в глаза женщин, стариков, детишек, молчаливо провожающих бойцов на восток. Но от командарма до рядового бойца все были убеждены в том, что вернутся назад, и шли, согретые этой верой.
Конечно, они встречали в лесах и отбившиеся от своих частей группы красноармейцев, и людей, посрывавших с себя знаки отличия, видели командиров без подразделений, видели брошенные автомашины, для которых не хватило горючего. Но не это определяло общую картину. Ведь двигалась боеспособная армия, не бросившая оружия. Она очень устала, была обескровлена. Однако сражалась самоотверженно. Были штабы, был политический аппарат и партийные организации. Они цементировали воинские коллективы, помогали людям пережить горечь отступления.
Штаб 16-й армии находился в десяти километрах от Днепра на высоком холме, откуда были видны горящие села Смоленщины. Перед тем как начать переправу, командарм созвал совещание. На нем присутствовали Городнянский, Корнеев, Филатов, Хмельницкий, полковники Екименко и Чернышев, бригадные комиссары Галаджаев, Рязанов, полковой комиссар Соловьев и другие. Командарм познакомил командиров и комиссаров дивизий с порядком переправы и организацией обороны.