Полковник развязал ранец, извлек из него противотанковую гранату, пистолет с тремя запасными обоймами патронов, финский нож в кожаном чехле, компас и сложенную карту.
Финский нож, вытащенный из чехла, Вернер рассматривал с нескрываемым любопытством. Не удержался от вопроса к пленному:
— Был уже в работе? — спросил по-немецки, и переводчик, четко знающий свои обязанности, тут же повторил вопрос по-русски.
Егор Богров с минуту молчал, потом глухо ответил:
— К сожалению, еще не был.
— К сожалению? — Полковник судорожно вскинул лысеющую голову и пристально посмотрел в лицо пленного, обезображенное кровоподтеками.
— На то и дают солдату оружие, чтобы им сражаться, — еще приглушеннее проговорил пленный.
Вернер взял гранату.
— Что нужно сделать, чтобы она взорвалась?
— Нужно выдернуть кольцо, — ответил Богров.
— И только? Принцип такой же, как у наших гранат.
— Как у ваших.
— Жалеете, что она не взорвалась, где ей следовало взорваться?
— Жалею. — В голосе звучало безразличие обреченного.
Старик между тем куда-то вынес золу, вернувшись с пустым ведром, пододвинул к печи высокий табурет, легко взобрался на него и, открыв круглую печную заглушку и засучив до локтя рукав на правой руке, стал чистить дымоход.
— Спросите его, что он собирается делать? — бросив взгляд на старика, обратился полковник к переводчику.
Переводчик перевел вопрос старику, но тот не смог сразу ответить, так как собирался чихнуть и никак не мог: то раскрывал, то закрывал рот, вскинув перед собой руки, на одной из которых висело ведро. Наконец он чихнул, да так смачно и громко, что сажа, которую только что выгреб, облаком взвилась вокруг его лица, обдавая чернью лоб, щеки, белую спутанную бороду.
— Скажите ему, чтобы не чихал, — приказал полковник, так и не дождавшись ответа старика.
Переводчик перевел и это.
— Не могу, господин начальник!.. — по-петушиному прокричал с табуретки старик. — Я завсегда чихаю по три раза. Чих не удержишь, чих — навроде бабьих родов.
Ответ старика переводчик передал с какой-то своей прибавкой, отчего офицеры загоготали, отдавая дань находчивости трубочиста.
Егор Богров с тоской смотрел на лежащие на столе гранату, пистолет и финку. Как бы они сработали сейчас по назначению, будь у него свободны руки. Но ремни надежно держали запястья.
О том, что допрос пленного будет проводить сам командующий армией — генерал-фельдмаршал фон Клюге, — не знали ни переводчик, ни солдаты охраны. А поэтому приход его был для них полной неожиданностью. Они так и остолбенели, вытянувшись по стойке «смирно». Следом за командующим в комнату вошел генерал Блюментрит.
Командующий резким жестом дал знать полковнику Вернеру, что выслушивать доклад нет времени. Первое, на чем он остановил свой взгляд, было выложенное из ранца на стол оружие.
Фельдмаршал взвесил на ладони гранату и строго посмотрел на пленного.
— Противотанковая?
— Да.
— Ударная или дистанционная?
— Дистанционная.
— Каков убойный разлет осколков?
— Не измерял.
— А все-таки?
Вопросы и ответы переводчик переводил с ходу, не задумываясь. Видно было, что он превосходно владел немецким языком.
Богров окинул взглядом офицеров, стоящих у стола, а также замерших в каменной стойке солдат охраны, и усмехнулся.
— В этой комнате хватило бы на всех.
— Вы слишком дерзки, молодой человек. За несколько часов до смерти я не советовал бы вам так разговаривать с высокими чинами германской армии.
— Нас учили со всеми врагами разговаривать одинаково.
Фельдмаршал опустился в кресло, положил гранату на край стола и поинтересовался:
— Как же именно?
— Об этом написано вверху на первой полосе каждого номера газеты «Правда».
Ответ фельдмаршалу был не ясен, а потому он попросил пленного разъяснить смысл его слов.
— Этот призыв хорошо знает ваш переводчик.
— Что это за призыв над заголовком газеты «Правда»? — уже несколько раздраженно обратил свой вопрос к переводчику командующий.
— Смерть немецким оккупантам! — ответил тот по-немецки.
— А как это звучит по-русски?
Переводчик произнес фразу по-русски.
Фельдмаршал изучающе смотрел на пленного.
— Вы коммунист?
— Пока нет.
— А когда вступите?
— Когда буду достоин этой чести. У нас в партию принимают лучших, проверенных людей.
Уловив в диалоге паузу, генерал Блюментрит, обращаясь к переводчику, сказал:
— Спросите его, где он живет в Москве.