Склонившись над картой, той самой картой, которую получил перед выходом на задание, Богров пристально всматривался в топографические знаки, нанесенные на ней. Правая рука, в которой он держал карандаш, крупно дрожала. Зная, что командный пункт дивизии почти никогда не бывает ближе чем в шести-восьми километрах от передовой, он выискивал подходящее место, которое не вызвало бы подозрения у опытных штабных офицеров и высокого командования в лице генерал-фельдмаршала фон Клюге и начальника штаба армии генерала Блюментрита.
— Здесь! — Карандаш в руке Богрова уперся в топографический знак, обозначающий село Ракитино. — Здесь! В этом селе на западной окраине. В подвале церквушки. От церкви почти ничего не осталось, но подвалы не тронуты.
— Это село наша авиация и артиллерия полностью разрушила, — возразил Блюментрит. — Вы сами были в подвале этой церкви, в штабе дивизии?
— Трижды! — твердо ответил Богров. А сам тем временем вспоминал, как неделю назад от предложения начальника штаба дивизии перевести штаб и командный пункт дивизии с окраины деревни Сурмилино в подвал церкви в деревне Ракитино командир дивизии не только наотрез отказался, но и съязвил, сказав, что в последнее время начальника штаба все сильнее тянет к церквям и кладбищам. Горячась, отрезал:
— Пока я командую дивизией — мой командный пункт и штаб никогда не будет располагаться в стенах церкви или колокольни. Это нам уже дорого стоило. — И тут же распорядился оборудовать штаб и командный пункт в засыпанном снегом овощехранилище в дотла сожженной деревне Фикошино — в семи километрах от передовой линии фронта.
Затем, чтобы окончательно убедить начальника штаба, объяснил: — Тактику войны немцы кроят по своим стандартам и образцам. Не сомневаюсь: очутись их дивизия на нашем месте — они наверняка для штаба и командного пункта выбрали бы церковь в селе Ракитино. С виду церковь вроде бы вся разрушена, но обрушь на нее еще сотни тяжелых бомб, в стенах и потолке подвалов не появится даже трещины.
— Зачем вас вызывали в последний раз в штаб дивизии? — задал вопрос фельдмаршал.
— В составе группы захвата я получил задание перейти линию фронта в расположении французского легиона и взять «языка».
Фельдмаршал, словно вспомнив что-то чрезвычайно важное, откинулся в кресле и вопросительно посмотрел на Блюментрита, который, разминая сигарету, пока не решался ее зажечь.
— И вы перешли линию фронта с этим заданием?
— Перешли.
— И выполнили задание?
— Выполнили.
— Кого вы взяли?
На вопросы фельдмаршала пленный ответил не раздумывая, твердо и четко.
— Мы взяли двоих: французского полковника интендантской службы и майора.
Фельдмаршал и Блюментрит, обменявшись взглядами, многозначительно улыбнулись.
— Каким образом вы провели их через линию фронта?
— Самым сказочным.
— То есть?
— Майора провели под руки. От страха ему часто отказывали ноги, а с полковником мы мимо вашего боевого охранения проскакали галопом на орловских рысаках.
Фельдмаршал резко встал с кресла и прошелся по комнате.
— Кого сопровождали лично вы: майора или французского полковника?
— Полковника.
— И вы получили за это орден?
— Пока нет, но представлен.
— К чему? К какому ордену?
— Этого я не знаю.
Фельдмаршал вплотную подошел к Богрову и, в упор глядя ему в глаза, проговорил:
— В германской армии за такие воинские подвиги награждают высокими орденами. О них мы докладываем фюреру. Он высоко чтит солдатскую доблесть и отвагу. А те двое, что вчера находились вместе с вами на вылазке и убиты при схватке с нашим боевым охранением, — они тоже были в группе захвата?
— Нет.
— И куда же вы доставили пленных французов?
— Мы их препроводили в штаб дивизии.
— В ту самую церковь в селе Ракитино, о которой вы только что сказали?
— Да, в ту самую церковь. Вернее, в ее подвал.
Богров начал опасаться, что он слишком затянул с реализацией своего дерзкого плана, боялся, что кто-нибудь из офицеров закроет сейф на ключ. «Нужно торопиться! Не опоздать!» — приказывал он сам себе, словно во взрыве гранаты видел свое спасение.
Богров прикидывал: хватит ли у него времени для того, чтобы, перешагнув через тело лежавшего на полу поверженного фельдмаршала (в том, что он сильным ударом пошлет его в нокаут, не сомневался), успеть открыть сейф, выхватить из него гранату и выдернуть кольцо взрывателя. А там… Там потекут последние секунды его жизни. Эти секунды уже никому не остановить: ни ему, ни фельдмаршалу, ни генералу, ни штабным офицерам…