— Почему не явились в лес, где вас ждал Крайнов?
— Побоялся! — без запинки ответил Клубков. — Следы на снегу хорошо видны. А вдруг там засада? Помирать-то неохота! Я решил сделать круг и перейти фронт подальше от Петрищево. Сгоряча протопал верст пятнадцать и дух из меня вон. Ребро мне фашистские гады все же сломали. Подобрала какая-то добрая женщина, спрятала. Все бы хорошо, думал, отсижусь день-другой в подполе и к вам, да устроили немцы облаву. Всю молодежь подчистую загребли. Погрузили в товарняк и отправили в Германию. С одним парнем мы доску в полу выломали, на ходу выскочили из вагона. Счастливая звезда! Месяц к фронту пробирался, шел по ночам. В деревне остановился, в одном доме. А тут наши ее заняли. Проверочку прошел в контрольном пункте, и сразу к вам. Прощу, значит, снова послать на боевое задание, поскольку желаю я мстить за мою славную боевую подругу Зою!
Последняя фраза не понравилась Спрогису. И весь Клубков ему не понравился. Лицо гладкое, а глазки бегают, и на щеках красные пятна… Но, может, не стоит быть таким подозрительным? На войне всякое случается. Даже метель — по заказу. И часовой отвернулся, чтобы партизан мог совершить побег?!
После обеда Спрогис позвонил дежурившему по части старшему лейтенанту Коваленко и сказал, чтобы Клубкова пока не ставили ни в какой наряд и никуда не посылали. Хоть и выглядит он неплохо, будто не в тылу у немцев три месяца пробыл, а у тещи на блинах, пусть пока отдыхает…
Оперуполномоченный отдела контрразведки Западного фронта капитан Николай Нестерович Селюк хорошо знал Спрогиса. Они познакомились еще в августе 1941 года. Осведомлен был и о том, какие задания выполняют люди Спрогиса. А совсем недавно у них был серьезный и подробный разговор. В Особом отделе штаба Западного фронта стало известно, что гитлеровцы располагают определенными сведениями о войсковой части 9903. Настораживал недавний случай с машиной. Свою эмку Спрогис всегда водил сам, пользуясь правом беспрепятственного проезда по всем прифронтовым дорогам, надолго оставляя ее в разных местах без присмотра, но не без контроля: ставил на взвод специальное устройство. Если его своевременно не разблокировать, при попытке проникнуть в машину раздавался далеко слышный выстрел холостого заряда.
Однажды поздно вечером, оставив на улице, как всегда, заблокированную машину, Спрогис стал подниматься по лестнице многоэтажного дома. И в этот момент раздался выстрел. Бегом бросился вниз. Никого не застал. Обнаружил лишь распахнутую дверцу машины. Неизвестный, получивший, по-видимому, ранение от взрыва капсюля, находившегося под сиденьем, бежал так поспешно, что забыл в машине собственное взрывное устройство, попросту говоря — мину.
В рассказе Клубкова было слишком много белых пятен. Однако капитан Селюк не стал торопиться с выводами. На фронте он с первого дня войны. Вместе с пограничниками отходил от самого Белостока. На переправе в районе Барановичей ранило. Только подлечился и сразу со специальным заданием отправился во вражеский тыл… Опыт у него солидный, успел всего повидать. Не раз беседовал и с окруженцами, и с бывшими пленными. А потому внимательно, строчка за строчкой, прочитал отчет Крайнова и объяснительную Клубкова, пригласил обоих к себе. Постепенно стали восстанавливаться события, которые разыгрались двадцать шестого ноября в Петрищево.
Клубков повторял свою историю слово в слово, как патефонная пластинка, даже фразу ни разу не перепутал и окончательно убедил Селюка, что в его истории нет правды ни на грош.
— Вот вы пишете, что подожгли дом, где спали оккупанты, — обратился капитан Селюк к Клубкову.
— Да, поджег.
— А почему же этот дом не загорелся?
— Не знаю, может, они быстро потушили.
— Ну, хватит! — устало сказал Селюк. — Скажи лучше правду, Клубков, что струсил.
Клубков тоже устал изворачиваться. Он чувствовал, что ему не верят.
— Я расскажу, — наконец сказал он, — только пусть Борис выйдет.
Капитан дал знак Крайнову, и тот вышел из комнаты.
Нет, далеко не сразу признался Клубков. Была еще одна версия, потом еще одна, но долго играть в прятки он уже не мог. Постепенно раскрылась страшная по своему трагизму картина.
Да, действительно Клубков вытащил из сумки бутылку с горючей смесью, пытался поджечь один из домов, в котором были гитлеровцы. Но в последний момент увидел в конце улицы часовых. Струсил. Побежал в сторону леса. Его догнали, сбили с ног, отобрали наган, из которого он и не пытался стрелять.