— Вот так гадючка! — изумился один.
Лейтенант Павлов, в обгорелом комбинезоне, с иссеченным, окровавленным лицом — следы окалины, сорванной с брони ударами снарядов, — пнул перекошенную станину.
— Верно, гадючка!.. Скольких же мы нынче золотых наших ребят не досчитаемся!..
Такой трудной атаки у танкистов бригады, кажется, еще не случалось. Бой начался на рассвете, теперь вечер, а бригада продвинулась лишь на несколько сот метров. Но метры эти поистине железные. Подступы к насыпи, где проходила первая позиция вражеской обороны, преграждали глубокие карьеры. В промежутки между ними гитлеровцы насажали противотанковых ежей, свалили разбитые вагоны, скрученные рельсы и всякий металлический хлам. В самой насыпи они прорыли сквозные туннели, укрепили их бетоном, создав целую систему артиллерийских дотов. Однако, не захватив насыпи, танкисты не знали главного…
В минувшей войне, вплоть до Курской битвы, самым мощным танком считался советский КВ. И не зря. Его 100-миллиметровую лобовую броню снаряды немецких танков и противотанковых пушек не брали, поэтому гитлеровцы нередко вынуждены были ставить на прямую наводку тяжелые орудия и дальнобойные зенитки. К началу нашего контрнаступления под Сталинградом, когда на поле боя появились массы советских танков Т-34 и КВ, когда вражеская оборона стала все чаще трещать и разваливаться, гитлеровское командование лихорадочно искало средства против «злых чар» — так фашисты называли наши танковые соединения, наводившие на них ужас. На германских военных заводах спешно создавались новые тяжелые и средние танки, самоходно-артиллерийские установки, конструкция которых во многом была позаимствована у советских машин. Но раньше «тигров», «пантер» и «фердинандов» появились новые противотанковые пушки…
В то утро, начиная штурм сильной вражеской позиции, гвардейцы-танкисты старались в полной мере использовать преимущества своей техники. Кажется, ни один экипаж не подставил борт под огонь, несмотря на труднопроходимую местность, и все же могучие КВ останавливались от попаданий снарядов. К исходу дня было подбито около десяти наших танков, имели пробоины и некоторые из тех, что продолжали атаки. Жестокий артиллерийский огонь не убавил решимости гвардейцев захватить вражескую позицию, а потери товарищей лишь усилили их ярость, и все же ход боя заставил серьезно призадуматься командира бригады полковника Ивана Антоновича Вовченко и всех офицеров штаба. Крепло тревожное убеждение, что бригада столкнулась с чем-то необычным.
В самые напряженные минуты штурма, когда враг сосредоточил огонь на атакующих батальонах, по приказу комбрига два танка под командованием лейтенанта Павлова предприняли попытку дальнего обхода неприятельской позиции. Один танк, не то подбитый снарядом, не то подорвавшийся на мине, остался у железнодорожного полотна, но машина Павлова прорвалась за насыпь. Не обращая внимания на всполошенных вражеских пехотинцев, советские танкисты двинулись вдоль полотна и, развернув пушку на борт, начали с ходу громить туннели-доты, слабо защищенные с тыла. Будто крысы, которых выкуривают из подвала, фашисты выскакивали на свет и падали, сметенные очередями из пулеметов танка. Некоторые расчеты, разобравшись в происшедшем, стали вытаскивать из туннелей орудия, чтобы расстрелять советскую машину в упор. Две вражеские пушки экипаж превратил в железную щепу снарядами, но выстрел третьей прожег броню КВ.
Минуты замешательства… Они дорого стоили гитлеровцам. Едва ослаб их огонь, советские танки, разбрасывая и вдавливая в мерзлую землю ежи, раздвигая сброшенные с насыпи вагоны, прорвались к самому железнодорожному полотну и стали неуязвимы для артиллерии дотов. Батальон майора Амелина первым перемахнул через насыпь, за ним автоматчики. Фашистская пехота частично бежала на вторую полосу обороны, частично погибла или сдалась в плен. Уцелевшие расчеты пушек попрятались в бетонных норах.
В бою пощада дается только тому противнику, который поднял руки. Гитлеровцам предложено было сдаться, но в ответ из туннелей загремели выстрелы. Оставить за своей спиной несколько гадючьих гнезд советские воины не могли. Бой продолжался, надвигалась ночь, и неизвестно, что могли выкинуть блокированные в туннелях. Пришлось вступить в дело подрывникам, и фашисты были похоронены в бетонных гробах…
Хотя лейтенанту Павлову с друзьями пришлось тушить машину и спасать раненного товарища, они видели почти все, что случилось за насыпью. Обычно вражеские артиллеристы разбегались или поднимали руки, как только наши танки врывались на позиции их батарей, а тут ни один не сдался — это тоже казалось странным.