В батарее Калуцкого тоже не обошлось без потерь.
Но вот немцы ослабили обстрел. Стало ясно, что последует дальше: они всегда работали по устоявшейся схеме.
— Товарищ комбат, показались, — поступил доклад наблюдателя. — Танки и пехота. Направление — на стрелковый полк.
— Принято. Продолжать наблюдение. — Калуцкий тут же сообщил об этом в дивизион. Крикнул своим: — Орудия к бою!
Вскоре на связь вышел подполковник Шейнин: значит, дело очень серьезное. Но голос командира полка сдержанно-спокойный:
— Калуцкий, со взводом управления выходите на огневую позицию. Немедленно. Ваша задача — отразить атаки танков и пехоты противника. Они могут смять боевые порядки стрелкового полка, с которым мы взаимодействуем. Надо помочь, товарищ старший лейтенант.
— Есть, товарищ подполковник!
Огневая позиция выбрана удачно: фронтально — отличный обзор, слева — непроходимое болото. Но вот правый фланг почти открыт.
— Сержант Филатов, выдвинуть свое орудие вперед, замаскироваться и ждать от меня сигнала. Лейтенант Комашко, всех, кроме боевых расчетов, с собой в круговую оборону!
Неподалеку слышался рев моторов — два «тигра» угрожающе шли на батарею, не стреляли пока, словно чувствовали свою силищу, убеждены были в прочности брони. За ними валом валили автоматчики.
Вступил в бой стрелковый полк. Густым пулеметным огнем пехотинцы косили вражеских солдат, прижимали к земле. Уцелевшие, укрываясь за тяжелыми бронированными машинами, продолжали бежать, строча из автоматов и что-то крича.
Калуцкий знал: в лоб «тигра» — эту бронированную тушу, сухопутный броненосец — не возьмешь. Выдвигая орудие Филатова в засаду, комбат сильно рисковал — два тяжелых танка могут разделаться с ним в два счета. Но он хорошо понимал, что на войне воюет не сама боевая техника, а управляющие ею люди, и потому вступает в силу психологический фактор. Именно на него и рассчитывал комбат в первую очередь. Он был убежден: встретив сбоку огонь филатовского орудия, немецкие танкисты непременно повернут на него и тем самым подставят под огонь всей батареи свои борта, более уязвимые, нежели лобовая броня.
Так, к радости Калуцкого, все и вышло. Как только орудие из засады открыло огонь, оба «тигра» круто развернулись и ринулись на него. Теперь не медлить ни секунды, иначе сомнут.
— Батарее по танкам, огонь! — скомандовал Калуцкий.
По этому приказу наводчики всех трех гаубиц брали на прицел танки, подворачивая стволы следом за ними, точно сопровождая.
Новая команда:
— Огонь! Огонь!
И загремели выстрелы! Целая серия почти полуторапудовых снарядов врезалась в «тигры». У одного скособочило башню, другой беспомощно заюлил с перебитой гусеницей, обрубленный ствол пушки торчал рваной культей.
— Вот это работенка! — ликуя, выкрикнул кто-то. — Красиво горят! Славный подарочек фюреру!
Калуцкий утер пот с лица. Поволновался комбат: как-никак, батарея впервые вышла на прямую наводку против танков. Одно дело — вести по ним огонь с закрытых позиций, как бывало прежде, и совсем другое — столкнуться лицом к лицу.
И вдруг новый доклад от наблюдателей:
— Товарищ комбат! Снова танки. Пехота — муравейником. Направление прежнее.
Нетрудно было предвидеть такое: не для того же немцы молотили по плацдарму два часа кряду из десятков орудий, чтобы потом послать лишь два танка да батальон автоматчиков. Такими силами не одолеешь упрямых русских — это они, конечно, понимали.
— Сколько танков?
— На холм взбирается больше десятка. — Голос у старшего группы с КНП тревожный. — Дым такой, что всех и не разглядеть. Вот-вот через холм перевалят.
— Вести тщательное наблюдение. Докладывать о малейших изменениях!
Немцы вводили основные силы для решающего удара. Калуцкий немедленно сообщил об этом в полк.
— Следовало ожидать, — прозвучал в наушниках голос Шейнина. — Будьте все время на связи. Сообщайте координаты. Можете рассчитывать на поддержку вашего артдивизиона, а при необходимости — и всего полка. Держитесь!
— Есть держаться, товарищ подполковник.
Комбат знал, что с боеприпасами дело обстоит неважно. Машины неподалеку застряли, не смогли одолеть заболоченное место.
— За снарядами! Живо за снарядами, ребята! — крикнул Калуцкий отошедшим к батарее бойцам. — А потом — в круговую оборону, к лейтенанту Комашко.