— О нем, — буркнул командир. Успокоившись, добавил: — И еще не один раз напишет. У него задатки аса. Жаль, пришлось наказать.
А в том номере наша газета рассказывала о том, как, возвращаясь из разведки, Скоморохов и его ведущий увидели большую группу «мессершмиттов».
— Что будем делать, Скоморох? — запросил ведущий.
Он мог бы и не спрашивать, а решать как старший: командование ожидало разведданные о передвижении войск гитлеровцев на Таманском полуострове: соотношение сил тоже было не в пользу советской пары; кроме того, горючее уже на исходе. Но ведущий запросил Николая не случайно. На боевом счету Скоморохова уже были «юнкерсы» и «рамы», но не было пока ни одного истребителя противника. А он нужен был, очень нужен: чтобы уверовать в себя, чтобы во всю ширь расправить крылья. И Скоморохов ответил:
— Драться!
— Правильно! — подтвердил ведущий. — Атакую, прикрой!
И он врезался в строй «мессершмиттов». Николай неотступно следовал за ним. Не отставал и тогда, когда ведущий на встречном курсе пошел в лобовую атаку. Самолеты сближались с бешеной быстротой. Столкновение казалось неминуемым. Вот-вот…
И тут немецкий пилот не выдержал. Он отвернул в сторону, оказался перед Скомороховым. В то же мгновение трассирующие пули и снаряды разорвали черные кресты, «мессершмитт» клюнул носом и камнем пошел к земле.
И вот я сам увидел Скоморохова. Меня, признаться, привлек цепкий взгляд его удивительно умных глаз. Они будто спрашивали: — А ты, парень, из какого теста?
— А что же с часами? — спросил я командира.
— Да, глупость какая-то… До аэродрома дотянул, самолет спас… А часы куда-то исчезли.
У меня невольно сорвалось:
— А я бы его поощрил!
Вспомнив об этом, я подумал, что нелепая случайность могла отнять у нас пилота, выросшего до генерал-полковника авиации и дважды Героя Советского Союза. Но он стал таким потом. А тогда, как и предсказывал его командир, мы еще не раз читали о Скоморохове в газетах и слушали рассказы очевидцев.
Мы служили в разных родах войск, я — артиллерист, он — авиатор, тем не менее подружились, как говорится, навсегда. Возможно, этому способствовало мое юношеское увлечение авиацией. Учился я в Московском авиационном техникуме, закончил аэроклуб, но по призыву комсомола стал артиллеристом.
Словом, меня всегда влекла удивительная натура Скоморохова. Но о себе он не любил рассказывать. Мне самому доводилось видеть Николая в деле, но больше удалось узнать о нем от его фронтовых друзей. Приведу лишь несколько эпизодов.
…«Лавочкин» капитана Скоморохова набрал высоту. За ним, не отрываясь, следовал истребитель ведомого лейтенанта Горькова. Они выполнили задачу по прикрытию своих штурмовиков в районе Герасдорфа и вместе с «илами» возвращались на аэродром.
Николай Скоморохов кинул взглядом вокруг, чуть задержался на ведомом. «Молодец! — мысленно отметил он. — В последнем бою было трудновато, но Горьков дрался хорошо, смело, грамотно».
В нем счастливо сочетался прекрасный летчик и замечательный учитель. В каждом из начинающих «охотников» он находил и развивал прежде всего индивидуальные боевые качества, делился мастерством и боевым опытом. А ему было чем делиться. Ведь недаром, стоило появиться ему в небе, в эфире раздавалось предупреждение: «Ахтунг, ахтунг! В воздухе — Скоморохофф!»
Внимание капитана привлекла летевшая им навстречу группа наших штурмовиков. «А где же прикрытие?» — подумал Скоморохов. И тут же увидел тройку истребителей старшего лейтенанта Калашенка, сопровождавших «ильюшиных».
«Маловато», — решил Николай. Он-то знал, что налет штурмовиков, с которого они возвращались, разворошил осиное гнездо. Немцы наверняка вызвали авиацию, и она может выйти на группу Калашенка.
Скоморохов бросил взгляд на приборы: горючее и боеприпасы позволяли вернуться к линии фронта.
— Идем прикрывать штурмовиков! — передал капитан ведомому и услышал радостный возглас Калашенка.
Скоморохов ценил этого офицера, шутя называл его «щитом Героя». Калашенок обеспечил своему ведущему Николаю Краснову шестнадцать побед в воздушных боях.
Капитан Скоморохов занял место ведущего и передал на командный пункт о принятом решении. Правильность его вскоре подтвердилась. При подходе к цели он увидел большую группу вражеских самолетов: тридцать четыре «фокке-вульфа» и «мессершмитта».
Фашистские самолеты явно готовились помешать работе наших «ильюшиных». Скоморохов понял это по строю.
— Атакуем всей группой, — передал капитан, и пятерка истребителей устремилась на врага. Расстояние быстро сокращалось. Уже отчетливо видны черно-белые кресты на крыльях вражеских истребителей. С короткой дистанции Скоморохов открыл пушечный огонь по ведущему второй группы. «Фоккер» клюнул и, задымив, вошел в крутое пике. Тут же упал второй вражеский истребитель.