Алексей Высоцкий
ТРУДНОЕ РЕШЕНИЕ
— «Верба»! «Верба»! Связь кончаю, — в голосе радиста чувствовалась явная тревога. Он, ни слова не говоря, подал командиру полка бланк.
Майор Богданов пробежал глазами полученную радиограмму, нахмурился, с болью проронил:
— Наш заслон смят… Немцы идут на Одессу…
— Остановитесь вон там, за леском, — тронул Богданов плечо шофера. И обернувшись к адъютанту лейтенанту Веселому, негромко сказал: — Дайте сигнал: «Командиров дивизионов — ко мне».
«На Одессу… — повторил про себя майор. — Танки врага рвутся к городу… Что ж, этого следовало ожидать», — он вспомнил показания взятого в плен офицера-гитлеровца.
— …Ваши войска потеряли способность к сопротивлению. Еще одно усилие, — хвастливо заявил пленный, — и вас отбросят к морю. Мы ворвемся в Одессу. Сопротивление бесполезно…
— Мы потеряли способность к сопротивлению?! — прервал Богданов речь пленного гитлеровца. И зло добавил: — Это еще следует доказать…
Он отошел от деревьев, где застыли подошедшие автомашины, углубился в карту. «До заданного рубежа, — размышлял Богданов, — осталось не менее двух часов движения. А танки врага могут появиться и через час… Их надо задержать, хотя бы на три-четыре часа. Но какими силами?»
Богданов знал, что позади — только смятый врагом заслон. «Кто же остановит противника? Лучше всего это сделали бы наши танки или артиллерия. Артиллерия?!» — майор невольно улыбнулся. Мысль о том, что это могли бы сделать орудия его полка, показалась нелепой. Где это видано, чтобы тяжелая артиллерия дальнего действия превратилась в противоположную? Но что-то все же следовало предпринять. Двигаться по шоссе дальше — гитлеровские танки догонят их и раздавят. Свернуть на проселочную дорогу — значит открыть путь на Одессу, подставить под удар ушедшую вперед пехоту.
Богданов потер виски. Ему на мгновение представились усталые, обветренные лица пехотинцев, спешивших занять позицию для обороны.
«Что же делать?» В нем закипала злость. Нет, никто, конечно, не мог потребовать от него противопоставить танкам врага тяжелый артиллерийский полк. Он и думать об этом не вправе. Ни на одном учении никогда полку не ставились подобные задачи. К тому же совсем без прикрытия. Нет, он не имеет права принять столь рискованное и трудное решение. «А какое?» Другого не было.
Неслышно подошел адъютант:
— Командиры дивизионов прибыли.
— Хорошо!
Богданов подошел к командирам, снял фуражку и, поправив расчесанные на пробор прямые русые волосы, заговорил:
— Заслон смят! Танки противника идут сюда, на Одессу! — Его голос звучал уверенно и спокойно: он уже принял решение.
— Третий дивизион, — чеканил Богданов, — займет позиции вон за тем бугром, начнет с дальнего огневого нападения, затем будет вести заградительный огонь по рубежам. Первый и второй дивизионы займут открытые огневые позиции впереди наших наблюдательных пунктов, вон по тем опушкам, и встретят танки прямой наводкой.
Мой наблюдательный пункт вместе с командиром третьего дивизиона. — Командир полка сделал паузу и, обведя взглядом сосредоточенные лица командиров, негромко добавил: — Вооружите людей гранатами и бутылками с горючей смесью…
— Я, стало быть, поеду с первым дивизионом, — как нечто само собой разумеющееся сказал комиссар полка старший политрук Иващенко.
Богданов бросил быстрый взгляд на Иващенко. Эти слова означали, что комиссар не только понимает принятое командиром решение, больше того — одобряет его…
Первым через 25—30 минут доложил о готовности 9-й батареи лейтенант Березин. Затем доложили 8-я и 7-я: «К бою готовы!» Вскоре последовали и доклады командиров дивизионов. На наблюдательных пунктах установилась тишина.
— Теперича и закурить можно, — облегченно сказал разведчик Пронин, дежуривший у стереотрубы. Он свернул громадную козью ножку, передал кисет с махоркой товарищу. Но подымить всласть ему не пришлось.
Освещенные лучами вечернего солнца, показались танки противника. Несколько минут прошло в напряженном молчании.
— Ну и много же их, — зашептал Пронин. — Сорок три уже насчитал, а за ними все новые прут…
Ожидание нервировало, а лицо Пронина выражало лишь сосредоточенное любопытство. Березин позавидовал выдержке разведчика, ему же казалось, что Богданов может пропустить момент и тогда…
Но он услышал спокойный голос.
— Далековато! — оторвавшись на миг от стереотрубы, сказал майор. — Пусть подойдут поближе.
«Думает, не попадем?!» — рассудил Березин.