— Разрешите! Попадем наверняка!..
Богданов удивленно посмотрел на лейтенанта.
— Успокойтесь, Березин, — негромко произнес он. — Не торопитесь. Стрелять по танкам нужно наверняка.
Богданов вспомнил себя в возрасте этого лейтенанта, когда был секретарем райкома комсомола. Они вели тогда борьбу с бандитами, и он тоже горячился, предлагал покончить с врагами одним ударом. И уже мягче вслух произнес:
— Знаете, лейтенант, как в старину с рогатиной на медведя ходили? Ошибались только один раз… — В светлых продолговатых глазах командира полка промелькнула улыбка. — А этот зверь опаснее медведя…
Тон Богданова настораживал. Березин воевал в полку с первого дня и знал, что подчеркнуто спокойным Богданов бывает именно тогда, когда наступают самые критические моменты.
Минуты тянулись долго. Березину казалось, что танки противника уже проскочили пристрелянный рубеж подвижного заградительного огня.
— Внимание! — скомандовал Богданов. — Огонь!
Залп дивизиона получился слаженный, как на учениях. Косматые шапки разрывов накрыли танки.
— Огонь! — повторил вслед за Богдановым еще и еще раз Ерохин.
— Накрыли, горит! — радостно вскрикнул кто-то.
Танки действительно горели. Стальные чудовища, еще секунды назад заставлявшие нервничать, горели, как спичечные коробки…
— Ура! — не выдержал Березин.
Но радоваться было рано. Перестроившись на ходу, танки резко увеличили скорость и, обойдя свои пылающие машины, проскочили опасный рубеж. Они рассыпались по полю, мчались вперед, грозя раздавить всех своими гусеницами.
Но впереди их ожидал следующий рубеж подвижного огня.
— Третий, внимание! — раздался твердый голос Богданова. А когда танки приблизились ко второму рубежу, прозвучала команда: — Огонь!
Снова и снова вставала огневая завеса, всякий раз преграждая путь врагу. Уцелевшие машины то и дело исчезали в дыму и огне. Вот они опять нырнули и устремились вперед к холму, к разящим их орудиям русских. Проскочив последний рубеж, танки мчались прямо к лесной посадке, где Богданов выставил на прямую наводку все двенадцать орудий первого пушечного дивизиона.
— Танки у огневых позиций первого дивизиона! — доложил связист.
Березин вздрогнул, посмотрел на худощавую, чуть сутулую фигуру Богданова, на значок депутата Верховного Совета УССР, алевший на его груди. Побледневшее лицо командира было сосредоточенно-спокойным.
— Вижу! — сказал майор, и через секунду: — «Барс» — огонь!
Березин прильнул к окулярам стереотрубы. В первом дивизионе служил его друг лейтенант Сериков. Он был старшим в одной из батарей.
Увеличенные сильными линзами стереотруб, танки противника, казалось, были рядом. Но орудия первого дивизиона молчали.
— Огонь! — отрывисто повторил Богданов.
И снова молчание. «Барс» не стрелял.
Серо-зеленые чудовища с грязно-белыми крестами на броне достигли опушки леса, где были скрыты огневые позиции орудий первого дивизиона.
«Раздавят…» — подумал лейтенант Березин.
— Не слыхали, может, команды? — шепнул Пронин.
— Тихо! — с сердцем оборвал его лейтенант. — Раз молчат…
Залп двенадцати орудий прямой наводки, сотрясший воздух, не дал ему окончить фразу. Танки осели, словно кони, схваченные под уздцы на полном скаку. Уже и без бинокля стали видны желтые языки пламени, вырывавшиеся из подбитых машин. Пламя лизало белые кресты.
— «Дон»! Огонь! — резко подал команду Богданов, и разрывы от залпа двенадцати орудии второго дивизиона заволокли дымом поле сражения.
— Третьему отсечь резервы, — гремел Богданов. — Огонь!
Артиллеристы точно выполнили его команду. Потом, когда дым рассеялся, Березин снова увидел горящие танки противника и немцев, прыгавших из подбитых машин. Богданову очень хотелось перенести огонь на них, но он не решился, боясь поразить своих. А бой разгорался. Метнувшиеся в сторону бронированные машины попали под кинжальный огонь орудия Серикова, выставленного на фланге. Оставив еще три подбитые машины, танки отпрянули, бешено ревя моторами.
Два из них остановились и, хищно водя стволами, ловили в прицел стрелявшие орудия. Богданов видел, как завертелся один из «крестоносцев» с перебитой новым выстрелом гусеницей. Но в тот же миг второй танк поймал в перекрестие прицела орудие лейтенанта Серикова. И два снаряда, один за другим, разворотили орудийный щит.
Только потом майор узнал подробности. Осколок снаряда сразил тогда командира орудия. Он медленно сполз по лафету на землю. Застыл у панорамы и наводчик, вцепившись окостенелыми пальцами в развороченный щит. Лейтенант Сериков бросился к орудию и, прижавшись к корзинке панорамы, быстро-быстро завертел ручку поворотного механизма.