Еще один снаряд разорвался, ударившись о правое колесо. Со стоном осел боец, только что разрядивший орудие.
— Гад! — крикнул лейтенант и с силой дернул за шнур.
«Крестоносец», словно в конвульсии, дернулся и застыл. Но выстрел подошедшего третьего вражеского танка начисто, будто бритвой, срезал панораму. Орудие лишилось «зрения».
Еще два снаряда разорвались один за другим, прижав уцелевших людей к земле. Грозным гусеницам оставалось пройти еще семьдесят метров, когда к орудию подполз телефонист и передал, что на огневые позиции выехал Богданов. Оглушенный последним разрывом, Сериков не сразу сообразил.
— Мы сами, — сказал лейтенант, с трудом открывая затвор. Он навел осевшую набок пушку, глядя через ствол под нижний срез брюха «крестоносца».
Телефонист подал снаряд. Сериков с силой дослал его в казенник. Щелкнул затвор.
Танк не дошел до орудия сорок шагов…
И тогда с криками, ведя на ходу огонь, на огневые позиции артиллеристов устремились фашистские автоматчики. В тот же момент Сериков увидел Богданова. Командир полка вместе с артиллерийскими разведчиками кинулся, размахивая пистолетом, в контратаку.
А в это время надвигалась новая опасность. Две группы танков обошли позиции третьего дивизиона. Артиллеристы поняли эту опасность только тогда, когда они, рассыпавшись, шли на орудия с флангов.
— Танки справа! — закричал Пронин.
— Слева тоже!..
Командир дивизиона приказал повернуть девятую батарею навстречу левой группе, а седьмую и восьмую батареи — навстречу правой, более многочисленной.
Головной танк левой группы вдруг занесло в сторону, хотя ни одно орудие еще не успело выстрелить. Внезапно осел второй и запылал, как свечка.
— Наши! — заорал Пронин над ухом лейтенанта Березина. И они увидели тридцатьчетверки, обходившие Благоево. От радости перехватило дыхание. Это было так неожиданно, что казалось невероятным. В наступающих сумерках тридцатьчетверки принимали фантастические очертания. Над одним из наших танков взвилась ракета, и словно в ответ, прогремел дружный залп пушек первого дивизиона.
— Огонь! Огонь! — все еще подавал команды майор Богданов. В голосе его чувствовалось и прежнее спокойствие, и радость. Радость от того, что трудное решение оказалось оправданным: врага удалось сдержать, ему нанесен ощутимый удар.
И так было не раз, и не два. Не случайно Н. В. Богданов был в «особой цене» у врага. Антонеску, когда шли бои под Одессой, назначил за его голову 50 тысяч лей. А гитлеровцы за Богданова — защитника Севастополя — пообещали 50 тысяч марок наградных. «Зря стараются, — говорили однополчане Богданова. — Нашему командиру цены нет».
Евдокия Анищенко
ДЕВУШКА ИЗ ЛЕГЕНДЫ
На Брянщине имя Липы Карповой широко известно. Ее помнят как человека легендарного. Она была очаровательной девушкой. Белокурая, с светло-карими глазами, румянцем на щеках и приятной улыбкой, всегда веселая, Липа умела расположить к себе молодежь.
Когда ее избрали вожаком молодежи Навлинского района, секретарь райкома партии А. В. Суслин и председатель райисполкома М. А. Мирошин радовались, что у них появилась такая боевая помощница. Неуемная, неутомимая, она успешно выполняла любое задание, все ей было по плечу.
Враг вероломно ворвался в мирную жизнь. И в первый же день войны комсомольцы стали осаждать райком комсомола. Липа поддержала далеко не все просьбы, многим она говорила: «Тыл — это тоже фронт».
А фронт был еще далеко. Но молодежь Брянщины уже жила его нуждами. Как-то на станцию прибыли вагоны с бутылками для наполнения горючей жидкостью. Всех железнодорожников, свободных от смен, мобилизовали на их выгрузку. Но людей все равно не хватало. Тогда райком партии и райисполком объявили субботник по оказанию помощи железнодорожникам. Липа Карпова прибыла на станцию во главе группы молодежи. Здесь комсомольцы и увидели в деле своего секретаря райкома комсомола. Она работала, казалось, не зная устали.
Когда последняя подвода, груженная бутылками, отъехала от станции на химзавод, время уже шло к полуночи. Люди валились с ног: одолевали сон и усталость. И тут комсомольцы услышали голос Липы:
— Ребята, — сказала она, — на фронте дорога́ каждая бутылка. Ими наши бойцы жгут танки врага. Словом, кто считает себя комсомольцем, за мной на химзавод. Будем готовить «горючку» для фронта.