20 февраля в 8 часов утра «Новороссийск» снялся с якоря и вышел в Севастополь. Погода — штиль. Днем в 13 часов неопознанный самолет совершил облет корабля.
25 февраля в 6 часов вошли в Босфор, через два часа открылось родное Черное море, и мы дали ход 18 узлов.
26 февраля вошли в Северную бухту Севастополя».
Эта операция, по свидетельству бывшего флагманского врача Черноморского флота генерал-майора медицинской службы Н. В. Квасненко, стоила адмиралу инфаркта. Почти месяц пролежал Левченко в госпитале. Но правительственное задание было выполнено. Линкор «Новороссийск», сняв камуфляжную окраску, занял свое место в строю первомайского парада. Шел 1949 год…»
«У него были героические будни…»
Ветераны «Новороссийска» говорят о своем корабле так: «У линкора не было славного прошлого, но у него были героические будни». И это так.
Бывший флагманский механик дивизии крейсеров Черноморского флота инженер-капитан 1 ранга в отставке С. Г. Бабенко:
«Линкор, приведенный в Севастополь из Валоны, производил удручающее впечатление. С 1943 по 1949 год он стоял у англичан на Мальте практически безо всякого ухода. Все обржавело, пришло в невероятное запустение. В тех кубриках, где жили англичане, было столько хлама и мусора, что их хватило не на одну баржу. В общем, шестилетнее бездействие привело линкор в малопригодное состояние. Его надо было отремонтировать, изучить, ввести как можно быстрее в строй боевых кораблей.
Сталин передал нам свою личную просьбу — ускорить освоение линкора — через шефа корабля заместителя командующего Черноморским флотом вице-адмирала Горшкова.
Мы забыли, что такое берег: работали днем и ночью. Моряки и в шутку и всерьез говорят, что освоение корабля начинается с камбуза. Камбуз линкора был настолько запущен, что первое время горячая пища готовилась в походных армейских кухнях на колесах, установленных на левом шкафуте.
Что же касается документации, то ее в том виде, в каком положено иметь на наших кораблях, совсем не было: ни повседневной, ни боевой, ни эксплуатационной. Была навалом сложенная кипа итальянских документов и чертежей, в которой с трудом разбирались два переводчика — армейских лейтенанта. Они слабо владели технической терминологией, так как оба окончили гражданское учебное заведение с дипломатическим уклоном. Это обстоятельство иногда приводило к различным недоразумениям. Так, всем нам хорошо знакомый «коленчатый вал» переводчик перевел как «наколенник».
Наряду с изучением документации велась большая работа по освоению и ремонту механизмов, устройств и систем корабля. Значительную помощь оказывали нам работники технического управления Черноморского флота и судоремонтных предприятий.
Вспоминается, как создавался камбуз на корабле. В то время у Троицкой пристани стоял поднятый после затопления во время войны крейсер «Червона Украина». Оттуда и были демонтированы пищеварные котлы. На линкоре в средней надстройке убрали часть ненужного оборудования, подготовили помещение, смонтировали котлы и, к великой радости всей команды, мы, наконец, избавились от походных кухонь.
Мастера и рабочие севастопольских предприятий вместе с нашими старшинами и матросами вели восстановительные работы во всех башнях, палубах, отсеках линкора. Очень часто выручал и опыт, и смекалка наших матросов. Недаром же во время приемки и сдачи нашими командами ленд-лизовских кораблей в Великобритании некоторые английские газеты писали, что это не простые матросы, а переодетые русские инженеры.
Но при освоении корабля, как и во всяком большом деле, к сожалению, не обходилось без неприятностей. К счастью, их было немного. Вспоминается ЧП со вспомогательными котлами. Котельные машинисты под руководством инженер-лейтенанта Юрия Городецкого решили ввести в действие вспомогательные котлы. Как и положено в таких случаях, привели в порядок и проверили механизмы и системы, очистили топку, произвели наружную очистку водогрейных трубок… но не удалили сажу из дымовой трубы. А ее оказалось так много, что, как только разожгли в топке огонь, из дымовой трубы стало полыхать пламя. Возгорание быстро потушили, а на корабле еще долго вспоминали кем-то пущенную шутку: мол, кочегары хотели разогреть дымовую трубу, чтобы сделать ее кривой, как на линкоре «Севастополь».
Был и более серьезный случай. В декабре 1949 года в первом котельном отделении случился пожар — полностью сгорела одна из секций воздухоподогревателя котла. А причиной возгорания послужила ошибка в эксплуатационной инструкции. При ее составлении неточно перевели пункт, по которому при выводе из действия котла вентиляторы сразу не останавливают, а работают ими еще в течение 20—30 минут. Это объяснялось тем, что итальянские воздухоподогреватели были изготовлены из сплава алюминия и без протока воздуха после остановки котла возгорались от высокой температуры в дымоходе. В инструкцию пришлось внести изменения.