Заместитель командира линкора по политической части капитан 2 ранга (ныне капитан 1 ранга в отставке) Г. М. Шестак:
«Ночью в городе, у себя дома, услышал взрыв. Прибежал на Графскую пристань, оттуда катером — на «Новороссийск».
Линкор был полностью укомплектован личным составом — 1620 человек. Накануне прибыло пополнение и курсанты. Всего вместе с аварийными партиями соседних крейсеров на «Новороссийске» было около двух тысяч человек.
Площадь пробоины — уже потом, когда линкор подняли, — определили: 150 квадратных метров. Через эту гигантскую брешь в первые минуты в корпус корабля поступили сотни тонн забортной воды. Все службы на линкоре сработали четко: сразу же выставили семь линий обороны. Правда, постепенно их пришлось сдавать одну за другой. Пока затапливался один отсек, подкрепляли другой. Ни один человек не покинул свой пост без приказа. Сдавали переборки, а не люди. Если на наших отечественных линкорах толщина переборок превышала сантиметр, то итальянцы, стремясь облегчить корабль для увеличения скорости хода, делали их из листов в несколько раз тоньше. Благодаря героическим усилиям и умелым действиям экипажа линкор «Новороссийск» с такой огромной пробоиной продержался на ровном киле 2 часа 40 минут…»
Мичман И. М. Анжеуров:
«Едва пришел в себя после взрыва — бросился поднимать своих матросов. Хранилище секретных документов — в носу, неподалеку от места взрыва. Еще не успели дать свет, темень… Раздобыл где-то фонарь. Надо спасать документы! Их сотни. Вода уже по щиколотку. Тут дали свет. Я бросился в кубрик радиотехнической службы. Приказал морякам снять наматрасники и таскать в них документы в мою каюту. Вскоре она была завалена почти доверху. Однако спасти все документы мы не успели. Носовая часть линкора быстро погружалась. Там же в хранилище остались и таблицы непотопляемости корабля, которые были так нужны потом на посту энергетики и живучести…»
Главный боцман линкора мичман Ф. С. Степаненко:
«В ту ночь я бы точно погиб на корабле, останься в своей каюте. Она аккурат в районе взрыва располагалась. Первая от артпогреба. Но заболела старшая дочь. Ей неправильно сделали прививку от полиомиелита. Разбил паралич. Жена ее в больницу повезла, там и на ночь с ней осталась, а мне переслала со старшиной барказа записку: мол, так вот и так, надо бы с семилетним сынишкой дома посидеть. Отпросился я у своего непосредственного начальника — Зосимы Григорьевича Сербулова, и до хаты. Я тут недалеча — в Ушаковой балке — как жил, так и живу… Да… Ночью пригрелся подле меня сынишка. Разбудил нас взрыв. Что за ЧП? Оделся и бегом в Аполлоновку, на корабль. Может, война? На Госпитальной стенке два полураздетых матроса. Оба мокрые.
— В чем дело?
— «Новороссийск» наш взорвался.
— Вы что — пьяные?!
Да сам вижу — трезвее не бывает. Нашел яличника.
— Греби к линкору!
А уж издали вижу — беда. Нос просел, корма поднялась. Винты видать…
Эх!..»
Старший лейтенант К. И. Жилин:
«Я собрал личный состав своей батареи и разбил матросов на пятерки. Так удобнее было доставать людей из покореженных взрывом кубриков. Первым делом, конечно, стали выносить раненых. Одних отправляли сразу в госпиталь, других относили в баню… Трупы складывали на баке и накрывали их орудийными чехлами, бушлатами…
Потом, когда закончили эту печальную работу, отправил своих в башни — на боевые посты. Но так как меня из дежурных по низам не сменили, то я остался на верхней палубе руководить заводкой буксира. С левого борта носовой части к нам подошел мощный буксир. С него подали трос, и мы завели его за барбет носовой башни. Чтобы буксир смог подтащить нас к берегу, к Госпитальной стенке, надо было отрезать бридель носовой бочки, которая держала линкор на своем мертвом якоре. Но, увы, нос просел слишком глубоко. Буксир изо всех сил подтянул «Новороссийск» метров на двадцать, но якоря стащили линкор обратно.
Тогда кто-то скомандовал:
— Буксир в кормовую часть!
Я схватил мегафон и бросился на ют. Завели буксирный трос на корму, закрепили за кнехты. Буксир, отчаянно работая винтами, потащил нас к берегу. Но тут же увеличился крен на левый борт. Крен выровняли. Обрезали кормовой бридель. Корма пошла вверх, нос просел еще глубже. Буксир яростно взбивал воду винтами. Он уже не мог стащить нос линкора с грунта».
Инженер-капитан 1 ранга С. Г. Бабенко:
«Спросив у оперативного дежурного (чья шутка насчет того, что он разбудит меня ночью, так злосчастно сбылась), куда он выслал за мной катер, я быстро собрался и бегом кинулся на Графскую пристань. По дороге вспомнил, что командир электромеханической боевой части линкора «Новороссийск» Иван Резников сейчас в отпуске и уехал из Севастополя к себе на родину, в Тихорецк.