— Откуда топит?
— Через бортовую продольную переборку!
— Не может быть!..
Я прошел в кормовую часть кубрика и вначале услышал по звуку, затем и увидел, что вода поступает через неплотности люка из верхнего кубрика. Тогда я понял, что верхний кубрик уже затоплен!
В обход — через 17-й и 7-й кубрики — выбежал на верхнюю палубу правого шкафута. Крен корабля продолжал расти. У лееров стояли матросы. Двоим из них я велел закрыть люк 8-го кубрика, через который лилась вниз вода. Матрос доложил мне, что люк уже находится в воде, и верхняя палуба левого борта затоплена. Понял, что левый борт уже полностью в воде, и быстро направился на ют, чтобы доложить об опасном положении корабля. Но успел добежать только до камбуза. Опрокидывание застало меня между третьей башней среднего калибра и 100-миллиметровой зенитной пушкой. Тут все загрохотало, палуба выскользнула из-под ног, я получил сильный удар в голову и потерял сознание.
В 4 часа 15 минут линкор перевернулся вверх килем. Уже позже я определил это время по своим часам, которые остановились в воде.
Я быстро пришел в себя и стал изо всех сил выгребать вверх, но, ударившись головой, с ужасом понял, что нахожусь где-то под кораблем. Ориентировки никакой, абсолютная темнота. Я беспорядочно метался в разные стороны, почти теряя надежду выбраться из этой ловушки…»
«Мы доплывем!»
Море отняло у людей корабль, но оно не смогло лишить их мужества. Они стояли до последнего… Они не бежали с поля боя. Они покидали его вплавь.
В холодной ночной воде, пережив ужас опрокидывания, моряки не превратились в обезумевшее стадо. Они плыли к берегу, помогая друг другу. К берегу плыли остатки экипажа, а не толпа утопающих… Доплыли не все. Подобрали не всех. То были последние жертвы полуночного взрыва…
Вице-адмирал В. А. Пархоменко:
«Я очутился под кораблем на глубине 11—12 метров. Попробовал всплыть — тут же ударился о палубу. Ощупал ее и понял, куда надо плыть. Это спасло мне жизнь: я выплыл. У поверхности начал уже глотать забортную воду. Но плавал хорошо с детства, поэтому без труда освободился от тянувших вниз брюк и кителя. Дальше все, как во сне… До берега не доплыл. Подошла шлюпка, мне помогли перелезть через борт. Я приказал грести к Графской пристани. Как был в мокром исподнем, так и направился в штаб. Часовой не узнал, не хотел пускать…
Я еще не мог свыкнуться с мыслью, что все уже кончено. Впрочем, в корпусе линкора оставались люди, и надо было действовать. Я снял телефонную трубку…»
Старшина команды минеров мичман Н. С. Дунько:
«Самое страшное из того, что я видел в ту ночь, — это как на моих глазах вывалилась при крене из своего гнезда 60-тонная противоминная орудийная башня и ухнула прямо на барказ с людьми. А там была аварийная партия с крейсера «Фрунзе». Погибли все в мгновение ока… Они сели в барказ, когда левый борт уже касался воды…
Спасибо Сербулову, помощнику командира, вовремя крикнул: «Покинуть корабль!» То, на что не решился адмирал, отважился капитан 2 ранга. Ему многие жизнью обязаны.
А адмирала, кстати, я спас. Плавал-то я, дай бог, чемпион флота как-никак… Чувствую, в воде кто-то сзади вцепился в голову. Кто — не вижу. Кричу только: «Голову отпусти, а то потонем!» Он отпустил, за плечи держится. Так к шлюпке и подплыли. Его втаскивают, а я смотрю — мать честная, да ведь это Пархоменко!..»
Капитан-лейтенант В. И. Ходов:
«Я прыгнул в воду в сторону крена — солдатиком. Вынырнул, чуть отплыл, и тут за моей спиной раздался мощный всплеск — линкор перевернулся. От удара о воду пошла воздушная волна.
В воде паники не было. Люди сбивались в группки и плыли на огни берега. Метрах в десяти от меня покачивалась фуражка комфлота. Потом увидел, как матросы окружили Пархоменко, готовые в любую минуту прийти к нему на помощь. Неподалеку плыл вице-адмирал Кулаков. Он крикнул матросам: «Ребята, вы сами держитесь! Мы доплывем…»
Барказы и катера подбирали плывущих. Некоторые матросы кричали: «Нас не надо! Мы доплывем! Других спасайте!» На днище, на киле перевернувшегося линкора сидели вскарабкавшиеся туда моряки. Они тоже кричали: «У нас нормально! Подбирайте тех, кто тонет!»
Меня втащили на катер с крейсера «Фрунзе». И вовремя. Выбился из сил, так как китель не сбросил: в нем были партбилеты и членские взносы. Всех спасенных катер высадил на крейсере «Фрунзе». У трапа нас встретил корабельный врач:
— Как себя чувствуете?