«Стоит жара, по краям трассы много пыли, — быстро сообразил замполит батальона капитан Доля. — И лучше ее не тревожить». Однако ощущения близкой опасности не возникло. Умом он понимал: она есть, если не тут, то впереди наверняка. Невидимая, неслышимая, неуловимая ни шестым, ни каким-либо другим чувством. Но рассудок не всегда в ладах с ощущениями. Тут даже стрелка прибора для определения уровня радиации, начавшая подрагивать, пока не могла ничего изменить.
Именно тогда, еще только начиная вникать в условия, в которых предстояло действовать батальону, Доля задумался вот над чем. И в первый, и в десятый раз, выполняя задачи в зоне, человек одинаково уязвим. Опыт работы на зараженной местности — не панацея от воздействия радиации. Как на войне: пуля не разбирает, где в цепи необстрелянный новичок, а где — уже понюхавший пороху солдат. Да, так. И все же если в бою опыт помогает избегать неоправданного риска, то и тут он тоже оберегает людей от опрометчивых поступков. «Однако это — только одна сторона дела, — рассуждал Доля. — Другая такова, что опыт порой может породить, как ни странно, самоуспокоенность и беспечность, которые в особых условиях зоны недопустимы. Но как добиться, чтобы каждый специалист постоянно ощущал опасность, не лез, что называется, на рожон и в то же время находил в себе силы, мужество преодолевать страх, действовал смело, инициативно, умело?»
Такой вот непростой вопрос поставила жизнь. Ответ на него нельзя было найти, открыв нужную страницу учебника или заглянув в инструкцию. Готовых рецептов здесь не существовало. Требовалось самому, осмысливая то, что давали трудные будни батальона, искать подходы к работе с людьми. И Доля вспоминал, анализировал в действиях экипажей машин, казалось бы, пустячные детали. «Гвоздики» — так он их называл. А если у кого-то это вызывало улыбку, пояснял:
— Здесь имеется определенный смысл. Скажем, такие гвоздики, на которых держится подошва.
Однажды Доля выехал на разведку с экипажем сержанта Николая Волченкова, уже имеющим некоторый опыт работы в зоне. Предстояло выполнить обычную, по здешним понятиям, задачу — определить уровни радиации в районе атомной электростанции.
На очередной точке Волченков сделал замер по прибору в машине, записал данные, потом стал открывать люк. Доля остановил его, спросил:
— Зачем?
— Хочу проверить точность данных на земле переносным прибором, — ответил сержант.
— Инструкцией это запрещено, — жестко сказал Доля. — Радиация здесь значительно выше уровня, при котором разрешается выходить из машины. Чтобы впредь такого не было!
— Так я для верности, хотел как лучше, — оправдывался Волченков. — Ведь этот прибор иногда…
Не договорив, он махнул рукой. И Доля понял: сержант несколько утратил осторожность и не очень-то доверяет аппаратуре, установленной в машине.
Возвратившись в батальон, политработник обсудил происшедшее с офицерами. Оказалось, и в других экипажах похожее пусть изредка, но случалось: стараясь выполнить задачу, люди иногда неоправданно рисковали, совершенно необоснованно не доверяя приборам.
— Надо строго взыскивать с нарушающих инструкцию, — предложил тогда кто-то из офицеров.
— Спрашивать необходимо, — отозвался Доля. — Но и одна, что называется, голая требовательность — не выход. Ведь парадокс получается: к нарушениям людей толкают добрые побуждения. Значит, надо перенацелить их, направить на усердное изучение техники, на всестороннюю подготовку ее к работе в зоне. Недоверие-то — от недостатка специальных знаний, не иначе. Поговорите об этом с подчиненными. Скажем, в парке во время обслуживания машин.
Одну из таких бесед Доля провел сам. Начал ее с рассказа о том, как действовал Волченков. Солдаты зашумели, мол, правильно хотел сделать — для точности разведданных. Политработник был готов к этому.
— Инструкция, как и приказ, — закон. Нарушать ее никто не имеет права. Тут все ясно, и повода для дискуссий нет. А вот взглянуть на дело с другой стороны, считаю, резон есть. Покинув машину, Волченков неоправданно рисковал бы. Значит, мог выйти из строя, если так можно сказать о человеке. Тогда в зону чаще пришлось бы выезжать другим. Получается, что своими необдуманными действиями он подвел бы не только себя, но и товарищей.
Солдаты молчали. Возразить было нечего.
— Теперь еще пример, — продолжал Доля. — Все вы знаете, как недавно отличилась группа, оборудовавшая «могильник» для захоронения радиоактивных обломков.