О том трудном и опасном деле в батальоне было известно каждому. Теперь Доля ждал «подключения» к разговору солдат. Он рассчитывал на это и не ошибся.
— Все верно, — заговорил один из химиков-разведчиков. — В технике сомневается тот, кто на свои знания, качество подготовки машины не совсем надеется… О поступке младшего сержанта Пивеня все слышали. Когда в зоне с высоким уровнем радиации остановился радиоуправляемый трактор, он завел его и отогнал в безопасное место. И мы правильно говорили о мужестве нашего товарища. Но не менее верно другое: без высокой технической подготовки Виктор Пивень не смог бы ничего сделать со сложной машиной.
Услышав, как на его слова одобрительно отозвались сослуживцы, солдат продолжил:
— Противостоящий нам враг по-своему неуловим. Побеждать его можно, только отлично владея техникой, используя на всю катушку ее возможности. Без аппаратуры, умения работать на ней химик-разведчик беспомощен, как слепой котенок. Так что надо не кивать на приборы: дескать, ненадежны, а изучать и осваивать их всесторонне, качественно готовить к применению.
По гулу голосов, означавшему полное согласие, Доля понял: беседа удалась. Теперь дело было за командирами, техниками рот, которые, как уже обговорили заранее, стали еще больше внимания уделять обучению личного состава, подготовке машин. Именно в этом проявлялась подлинная забота о людях, об их безопасности.
Батальон был переброшен к границе тридцатикилометровой зоны вскоре после аварии на атомной электростанции и сразу же стал вести радиационную разведку, выполнять другие задачи. Вечером, а иногда, случалось, и ночью Доля выкраивал время, чтобы раскрыть тетрадь — своего рода летопись боевых дел батальона и занести в нее новые имена. Записи, сделанные им, созвучны фронтовым политдонесениям с переднего края.
«…В течение дня сержанты командир отделения Михаил Калита, химик-разведчик Алексей Нечайкин и водитель Василий Кущенко, работая в непосредственной близости к АЭС, получили дозы облучения, близкие к установленному пределу. Ночью поступил приказ срочно выехать на электростанцию. Обстановка сложилась так, что кроме этого экипажа выполнить его было некому. Сержанты Калита, Нечайкин и Кущенко добровольно вызвались снова отправиться в зону. До утра они совершили две поездки на АЭС.
…Водитель рядовой Константин Мамяр обратился к командиру с просьбой послать его первым на электростанцию для ведения радиационной разведки. Двое суток почти без сна и отдыха солдат находился в опасной зоне.
…Командир взвода офицер Александр Назаренко, командир отделения сержант Александр Кириленко, старший химик-разведчик ефрейтор Иван Пасечный монтировали в районе АЭС специальную аппаратуру для измерения радиации. Получили дозы облучения около установленного предела. Для того чтобы закончить работу, требовалось вести монтаж в течение еще одного дня. Все трое остались на своих боевых постах и выполнили приказ в указанный срок».
В те первые и самые трудные для батальона дни, когда ощутимо сказывалась напряженность обстановки на станции, капитан Доля вместе с экипажами выезжал на разведку радиационной обстановки, часто бывал на дозиметрических постах в районах, где велась дезактивация местности и различных объектов. Он рассказывал солдатам о политических событиях в мире и в стране, о положении на атомной станции.
И ни разу не задумался, поступает ли смело, рискует ли. Для него важным было не собственное мнение о себе, а то, каким видят и как воспринимают его солдаты.
Капитан Доля обратил внимание на одну важную особенность, обусловленную обстановкой в районе атомной станции. «Передний край», на котором ему постоянно приходилось бывать, имел довольно большой фронт. В этих условиях не было возможности подолгу совещаться, заседать, организовывать какие-то, мероприятия. Все занимались делом — вели разведку на маршрутах, дозиметрических постах, дезактивировали участки местности, работали в парке днем и ночью, готовя технику к выходам в зону.
Секретарь партийной организации лейтенант Сергей Нечепоренко говорил, что не переставал удивляться умению капитана Доли буквально несколькими фразами поставить активистам задачи, порекомендовать, как лучше вести работу в тех или иных условиях. И тут же он невольно раскрыл главный «секрет» политработника. Не было в его словах общих, ни к чему не обязывающих, ничего не дающих рассуждений. Только деловые, емкие инструкции.
В той самой «боевой летописи батальона», что хранилась у капитана Доли, оказалось немало записей, которые свидетельствовали: свой долг активисты выполняли честно, достойно.