«…Лейтенант Нечепоренко с группой солдат проводил дезактивацию участка местности с повышенным уровнем радиации. Снимали верхний слой грунта. Работа сделана качественно и в срок. Во многом благодаря личному примеру коммуниста Нечепоренко».
«…Комсомольский вожак роты Алексей Ермишин одним из первых проводил радиационную разведку у аварийного реактора, обеспечивая необходимые точные данные. Потом объяснял командирам экипажей и химикам-разведчикам, как лучше действовать в сложных условиях, пользоваться приборами».
Впрочем, для того чтобы перечень имен был полным, надо назвать всех активистов батальона. Здесь, в зоне, от одного из политработников довелось услышать такие слова: «Мужество людей противостоит невидимой опасности, оставшейся после аварии, и побеждает». Как-то в разговоре повторил их капитану Доле. Замполит не торопился высказать свое мнение. Он вообще не скор в оценках.
— Конечно, неплохо сказано, — заговорил Владимир Алексеевич. — Только, на мой взгляд, требуется небольшое уточнение. Профессиональная компетентность в принятии решений, мастерство, точность и высочайшая ответственность при их выполнении на каждом участке — вот что решало исход дела. А мужество?.. Это необходимое качество, которое позволяло людям проявить знания, все свое умение в чрезвычайных условиях, брать на себя столько, сколько требует обстановка.
— Что, прозаично? — улыбнулся Доля. — Зато, по-моему, верно.
Слова замполита заставили задуматься. Они, как говорят, били в точку, высвечивали одну из основных граней характера политработника. В особой зоне, считал Доля, не только опасно, но и преступно идти напролом, что называется, размахивать шашкой. Слишком высокой могла быть цена некомпетентного решения, опрометчивого шага.
Да, риск неизбежен, но сведенный к минимуму строгим расчетом, умением взять максимум возможного от современной техники, приборов и аппаратуры, предельной организованностью и дисциплиной. Потому политработнику надо было не просто находиться там, где люди вершили свой каждодневный тяжелый труд. От него требовалось не только призвать, воодушевить, повести за собой, но и, когда диктовала обстановка, организовать дело, показать пример решения задачи, опираясь на глубокие специальные знания и твердые навыки.
Именно за такое умение Доля ценил и искренне уважал ротного политработника Александра Егоровича Губина. У того специальная подготовка — на уровне хорошего командира. Он первым в батальоне выезжал к аварийному реактору. Командование посчитало, что именно Губин обладает навыками и качествами, необходимыми для ведения радиационной разведки в той особо напряженной обстановке. И замполит роты оправдал доверие. Возглавляемый им экипаж действовал умело и решительно, доставил точные данные.
Некоторое время в подразделении не было техника. Посоветовавшись с командиром, Губин стал совмещать его обязанности и свои. Отлично зная устройство БРДМ, он при необходимости помогал солдатам делать текущий ремонт. Попутно организовывал занятия по технической подготовке, объяснял и показывал специалистам, как правильно эксплуатировать приборы. Не было случая, чтобы какая-то из машин роты не могла выйти из парка для выполнения задачи.
Но подметил замполит батальона и другое: Губин реже, чем требовала сложная обстановка, беседовал с людьми. Не видел необходимости? Вряд ли. Тогда какова причина? «Нужно обязательно выяснить», — решил Доля.
После короткого совещания он попросил политработника задержаться в палатке. Собравшийся было выйти Губин тяжело опустился на скамейку, положил на стол руки — большие, сильные, со следами свежих ссадин и въевшегося в кожу машинного масла. «Прямо как у наших водителей», — мелькнула у Доли мысль. А вслух сказал:
— Смотрю я на ваши руки, Александр Егорович, и вот о чем думаю. Здорово они работают на ваш авторитет.
— Скажете тоже, — засмущавшись, Губин убрал со стола руки.
— И скажу, — подхватил Доля. — Солдаты все замечают. Хорошо, когда политработник в технике отлично разбирается… Но для него это не самоцель. Понимаете, к чему клоню?
— Чего же не понять, — отозвался Губин. — Считаете, что мало воздействую на солдат, как говорится, словом?
— Считаю. Но не нахожу этому причин. Авторитетом в роте пользуетесь — впору завидовать. Но ведь люди от вас еще и слова ждут. Надеются: работая вместе с ними, вы потом рассудите, как все было, оцените действия каждого. И чем выше у вас авторитет, тем желаннее, нужнее им услышать о себе. Ведь там, в зоне, лицом к лицу с опасностью солдаты не задумываются над тем, поступают ли смело, мужественно. Они просто делают то, что считают нужным. А вот после… Надо, чтобы люди знали цену сделанного.