На следующих стрельбах все повторилось. Несмотря на то что Кондратьев усиленно тренировался, ему опять не удалось выполнить упражнение. И снова кроме него не сумел это сделать лишь Хайдаров.
Кондратьев стал присматриваться к солдату. И сразу подметил некоторую отчужденность его от коллектива. Тогда он поинтересовался у своего заместителя сержанта Леонида Волошко мнением о Хайдарове. И тот выдал ему, как говорят, информацию к размышлению.
Служба у этого солдата складывалась непросто. С самого начала, когда он прибыл во взвод, не заладилась у него стрельба. По другим предметам обучения у Хайдарова показатели были вполне приличные, а вот по огневой подготовке — самые низкие в подразделении. И что толку от того, если на дистанции кросса он постоянно входил в число лучших, или, скажем, отлично нес службу в карауле? У мотострелков умелое владение оружием в особом почете. В этом же деле Хайдаров был на последних ролях. Потому часто оказывался мишенью для шуток сослуживцев, пусть не злых, но все-таки обидных. И постепенно он стал сторониться товарищей.
Не сразу однако сумел Кондратьев разобраться в сложившейся ситуации. Понял, что думать здесь надо не только о том, чтобы научить солдата посылать пули в цель, а, пожалуй, о более трудном — как помочь человеку найти себя в коллективе. Но и второе от первого отделять в данном случае нельзя. По-настоящему войти в боевую семью взвода Хайдаров мог теперь лишь как равный в мастерстве сослуживцам. По-другому ему едва ли позволило бы самолюбие. Поэтому в первую очередь надо научить солдата метко стрелять.
Для начала Кондратьев решил поговорить с Хайдаровым. Получилось что-то похожее на игру в молчанку. И тогда он предложил солдату соревноваться.
— Я тоже двоечник, — сказал Кондратьев. — Вот и будем вместе заниматься. А заодно посмотрим, кто быстрее научится стрелять.
Командир не сразу решился на такой шаг. Непросто ему было так открыто признать перед подчиненным, что на данный момент в мастерстве они — ровня.
На первых после этого разговора занятиях действия Хайдарова мало чем отличались от того, как он работал раньше. И все же перемены намечались. Кондратьев, действуя с оружием, не раз ловил на себе взгляд Хайдарова. Тот явно присматривался к нему, старался не отставать ни в чем. И это придавало силы Кондратьеву. Он, казалось, вовсе не знал усталости. Наравне с подчиненными, а порой и больше их, настойчиво тренировался, учился правильно передвигаться по полю боя, брать поправки на различные условия, корректировать стрельбу. Соревнование постепенно захватило солдата, от былого равнодушия к учебе у него не осталось и следа.
Но результаты у Хайдарова все же улучшались медленно. Иногда ему удавалось выполнить упражнение хорошо, однако случалось это довольно редко. Кондратьев понимал: дело здесь не столько в неумении солдата, сколько в его неуверенности в своих силах. Веру в себя потерять легко, обрести ее заново трудно. А по уровню подготовки Хайдаров вполне мог замахнуться и на отличную оценку.
На итоговом занятии Кондратьев стрелял в первой смене. Выйдя на рубеж открытия огня, не увидел — почувствовал: в эти минуты на него смотрят десятки пар глаз мотострелков. Ждут, как покажет сейчас себя командир, чем подкрепит свой авторитет. И среди них — Хайдаров, с его сомнениями и, наверно, с надеждой на то, что он, Кондратьев, поможет ему пройти до конца начатый путь.
Не мог, не имел права ошибиться Кондратьев.
Кондратьев вел огонь как никогда расчетливо. И стало известно, командир взвода показал отличный результат.
Наступила очередь солдата. Так вышло, что он стрелял последним. Причем именно от его умения зависела общая оценка мотострелков: требовалась еще одна пятерка. Всего Лишь одна!
Хайдаров стоял и пристально всматривался в поле. Наверное, в жизни каждого бывают мгновения, когда с пронзительной остротой человек осознает, что только от него одного зависит важное общее дело. И тогда воля, умение сливаются в едином порыве — наступает звездный час. Пробил он и для рядового Хайдарова.
Он пошел в атаку и снайперскими очередями расстрелял все мишени, записав на свой счет первую пятерку, столь нужную его взводу.
После окончания итоговых занятий Кондратьев не скрывал радости, но и не обольщался. Понимал, что его заслуга в успехе взвода пока невелика. Однако уяснил и другое — каким бы ему хотелось видеть подразделение и после того, как на смену опытным солдатам придут служить новички.
На очередной проверке взвод Кондратьева подтвердил звание отличного, несмотря на то что за полгода до этого его состав заметно изменился. Теперь уже никто не мог сказать, что лейтенант пожинает плоды трудов предшественника. Командир сам закладывал фундамент успеха, своими руками строил его здание.