Но Кондратьев слышал только первую из них. «Васильченко запевает!» — с радостью узнал он. Голос старшины не мог спутать ни с чьим — другого такого в полку не было. Пела его бывшая рота.
Кондратьев почувствовал, как туго перехватило горло. И в это мгновение отчетливо понял, что в часть не пойдет, не сможет пойти.
Песня смолкла. Кондратьев молча закурил, потом круто повернулся и, как бы оставляя тяжелые думы, быстро зашагал к автобусной остановке.
За час до рассвета
Стылую темноту зимнего неба разрезала ракета: светящийся косматый шар завис на несколько мгновений в вышине, а потом медленно, словно нехотя, стал падать. Поле залил холодный, мертвенный свет, и на снег от редких деревьев, кустарников легли причудливые, зыбкие тени.
Еще в воздухе ракета, как бы убедившись в том, что покой спящего поля ничто не нарушает, догорела и погасла. Все вокруг опять погрузилось в темноту. И тогда посреди снежной целины поднялись едва различимые четыре фигурки. Похожие в своих белых маскхалатах на призраков, они быстро заскользили на лыжах в сторону леса.
Группа глубинной разведки во главе с гвардии лейтенантом Низовым давно находилась в пути. Еще накануне вечером она засветло отмерила первые километры. Теперь было далеко за полночь. И недалек тот час, когда рассвет начнет слизывать темноту. Тогда разведчикам придется коротать день где-нибудь в глухом овраге. До сих пор им не удалось отыскать танки, готовящиеся к контратаке, — такая задача была поставлена группе. А время поджимало, и гвардии лейтенант Низов, как только мог, торопил порядком вымотавшихся людей.
Шли след в след: впереди — командир, за ним — связист гвардии ефрейтор Литовченко и разведчик гвардии рядовой Разгуляев. Замыкающим был гвардии старший сержант Абушев. Он, хоть и родом из Закавказья, где, как шутили в роте, «снег совсем плохо растет», но за время службы стал среди разведчиков одним из лучших лыжников. К тому же Абушев был самый опытный и умелый в группе, если, конечно, не считать Низова.
Труднее остальных приходилось молодому солдату Разгуляеву. В роте он недавно. И прежде чем взять его на это задание, командир довольно долго раздумывал. Здравый смысл подсказывал: включить в группу совсем неопытного, еще толком непроверенного новичка. — значит, пойти на риск. Но риск, по мнению Низова, был оправдан. «Нельзя же, — рассуждал он, чтобы молодой солдат все учения провел, неся службу в наряде, да на подхвате около походной кухни». Мысль эта показалась командиру весомее первоначальных сомнений, и он решил: пусть Разгуляев сразу же пооботрется в трудном деле, попробует на вкус хлеб разведчиков. Парень крепкий — должен выдюжить.
То, что его включили в состав группы, идущей выполнять ответственное задание, Разгуляев воспринял с радостью. Ему уже порядком надоело заниматься хозяйственными работами в районе расположения роты.
Нет, совсем не так представлял Разгуляев учения. Дерзкие налеты, захват пленных, оружия, уничтожение важных объектов — это, действительно, настоящее дело для разведчиков. Тут же была обыкновенная, размеренная жизнь, только с меньшими удобствами, чем в военном городке. И вот теперь предстояло, определенно, что-то стоящее.
Однако радостное возбуждение длилось недолго. Из приказа командира Разгуляев узнал: группе надо на лыжах скрытно проникнуть в глубокий тыл обороняющихся и обнаружить танковый резерв. «Ничего не трогать: ни линии связи, ни технику, ни тем более людей, какой бы благоприятной ни была обстановка», — повторял он про себя слова гвардии лейтенанта Низова, которые тот особо подчеркнул, инструктируя подчиненных. Выходило, что предстоит не опасное, трудное задание, а простая лыжная прогулка. И, вполне возможно, в конце ее их ждут даже не настоящие танки. Хватило бы, как полагал Разгуляев, и фанерных макетов.
Мысль о том, что они будут искать и обнаружат деревянного «противника», показалась ему забавной, по-своему оригинальной. Он хотел было поделиться ею с Абушевым и Литовченко, но не стал, заметив ту озабоченность, которая читалась на лицах обоих разведчиков, тщательно готовящихся к выходу в тыл. «Делают вид, играют в войну, — с раздражением подумал Разгуляев. — А скажи им об этом — сейчас же заведут разговор об особой ответственности, о том, что учеба — главное. Да кто же против?!»