Декабрь 1984 г.
Чернобыль
«Моя несравненная Кнопа!
Ты хоть питайся регулярно, а то выйдешь на улицу, налетит ветер и понесет тебя в тридевятое царство, в тридесятое государство. А если уже и не ешь, то хоть камешки клади в карманы или железяки. Так по килограммов пять в каждый, чтобы увереннее стоять на земле и не падать. Выбирай. И потом — подумай про нашу будущую Наташку. Имей совесть. Еще один экзамен, и ты — мама.
Нежно обнимаю.
Ноябрь 1985 г.
Припять
«Здравствуйте, мои дорогие, хорошие Наденька, Наташка!
С большим приветом к вам ваш курортник и лодырь. Это потому, что отлыниваю от воспитания нашей крошки Наташки. В начале письма прошу извинить за почерк и ошибки. Это, кстати, Надя виновата, что писала за меня планы, конспекты и совсем меня разучила держать ручку. Напишите, как Надя с Наташкой доехали домой, не приболела ли, не прихватила ли ее та болезнь, которая сейчас ходит по городу, что-то типа гриппа. Живу я хорошо. Поселили нас в институте-клинике для осмотра. Как вы знаете, здесь все, кто был тогда, так что мне весело, ведь мой караул весь при мне. Ходим, гуляем, по вечерам любуемся вечерней Москвой. Одно плохо, что любоваться приходится из окна. И, наверное, на месяца полтора-два. Увы, такие здесь законы. Пока все не обследуют — не выпишут. Пусть Надя живет в Городище. Я приеду прямо к вам, да еще пусть моя дорогая теща присмотрит мне работу, чтобы я мог перевестись.
Надя, ты читаешь это письмо и плачешь. Не надо, утри слезки. Все обошлось хорошо. Мы еще до ста лет доживем. И дочурка наша ненаглядная нас перерастет раза в три. Я по вам очень соскучился. Закрою глаза и вижу Надю с Натальей Владимировной. То, что произошло, вы уже слышали. Я не буду вдаваться в письменные подробности. Да еще вы меня, пожалуй, и не узнаете, когда приеду. Начал отпускать усы и бороду.
Сейчас у меня здесь мама. Примчалась. Она вам позвонит и скажет, как я себя чувствую. А чувствую я себя хорошо.
На этом буду заканчивать. Не волнуйтесь, ждите с победой.
Надя, береги дорогую нам Наташку.
Крепко обнимаю, целую.
Москва
6-я клиническая больница
Послесловие. Позже, когда уже по их жизни прошла та чернобыльская черта и когда Надя поняла, как беспредельно может тянуться одиночество, она не смогла смириться с тем, что произошло. И придумала себе сказку: «Володя жив». Просто еще не закончено лечение. Вот ему станет лучше, и он напишет ей письмо. Самое короткое в мире письмо: «Встречай!» И она ждет.
Альберт Усольцев
СТАРШИЙ СЕРЖАНТ, СТАРЕЙШИНА
Из истории завода «Компрессор»:
…«В августе 1941 года первые отработанные серийные «катюши», изготовленные на заводе, отправлены на фронт. Это был заслуженный венец бессонных дней и ночей, которые пришлось провести ученым нашей страны, а также конструкторам, технологам и рабочим «Компрессора», чтобы создать и пустить в серийное производство боевую машину БМ-13.
…В сентябре 1941-го на фронт отправлено уже девять полков «катюш». Каждый полк имел три дивизиона БМ-13 — по три батареи в дивизионе. Всего — 36 боевых установок. Залп полка состоял из 576 снарядов калибром 132 миллиметра…»
Из воспоминаний генерал-лейтенанта артиллерии А. Н. Нестеренко:
«…И вот около полудня был дан полный залп дивизиона БМ-13. В течение каких-нибудь десяти секунд 192 снаряда накрыли боевые порядки врага. Плотность огня в такое короткое время была доселе невиданной. Если попытаться создать такой эффект ствольной артиллерией, то потребовался бы одновременный залп 16 дивизионов гаубиц… Роща была укутана густым черным дымом. Уцелевшие фашисты выскакивали в поле и бежали кто куда».
Взметнув ввысь «пакет» направляющих, посреди заводского двора на постаменте, как будто в вечном воинском карауле, застыла «бээмка», легендарная «катюша», которая в грозном сорок первом вышла с территории завода и дала первый залп по немецким захватчикам. Конечно, та первая «бээмка», сделав свое дело, расстреляв свои снаряды, в одном из боев погибла смертью героини — была подорвана; здесь сейчас другая «катюша», но все же, все же иногда Павлу Ивановичу кажется, что эта и есть первая, та, которую ему пришлось собирать своими руками.