2. Из истории
А началась она в новогоднюю ночь 1941 года в московском клубе летчиков, где теперь гостиница «Советская». За праздничным столом родилась идея написать письмо Сталину. Сделать это должен был летчик Голованов, имеющий боевой опыт. Он — кавалер ордена Ленина, летал новаторски, в любую погоду, применяя передовые средства радионавигации.
Дома Голованов долго размышлял над необычным и столь ответственным предложением. На бумаге вышло так:
«Товарищ Сталин!
Европейская война показывает, какую огромную роль играет авиация при умелом, конечно, ее использовании. Англичане безошибочно летают на Берлин, Кельн и другие места, точно приходя к намеченным целям, независимо от состояния погоды и времени суток. Совершенно ясно, что кадры этой авиации хорошо подготовлены и натренированы.
В начале советско-финляндской войны мною была выдвинута идея полетов в глубокие тылы белофиннов, используя радионавигацию, для разбрасывания листовок и лидирования бомбардировщиков к целям, намеченным для бомбометания. Этот план докладывали Вам, после Вашего одобрения мы приступили к его выполнению. Ввиду того, что мы летали на самолете «Дуглас» без всякого сопровождения и вооружения, летали мы только при плохих метеоусловиях, пользуясь исключительно радионавигацией.
Много полетов было проведено нами по тылам белофиннов вплоть до Ботнического залива как днем, так и ночью. Много тонн листовок, а также и десанты выбрасывались нами в точно намеченных местах, и это лишний раз подтвердило всю важность и эффективность радионавигации.
Будучи на приеме у тов. Жданова, я выдвигал вопрос, чтобы нам были приданы бомбардировщики для вождения их на цели. Тов. Жданов дал задание проработать этот вопрос, но он так и остался нерешенным, и, таким образом, вторая часть задачи осталась невыполненной.
Сегодня… диктуется необходимость иметь такую авиацию, которая могла бы работать почти в любых условиях и точно прилетать на цели, которые ей указаны, независимо от метеорологических условий. Именно этот вопрос, по существу, и будет решать успех предстоящих военных операций в смысле дезорганизации глубоких тылов противника, его промышленности, транспорта, боепитания и т. д. и т. п., не говоря уже о возможности десантных операций.
Имея некоторый опыт и навыки в этих вопросах, я мог бы взяться за организацию соединения в 100—150 самолетов, которое отвечало бы последним требованиям, предъявляемым к авиации, и которое летало бы не хуже англичан или немцев и являлось бы базой в смысле кадров и дальнейшего увеличения количества соединений.
Дело это серьезное и ответственное, но, продумав все как следует, я пришел к твердому убеждению в том, что если мне дадут полную возможность в организации такого соединения и помогут мне в этом, то такое соединение вполне возможно создать. По этому вопросу я и решил, товарищ Сталин, обратиться к Вам.
Он отправил письмо, не надеясь ни на быстрый ответ, ни на ответ вообще, хотя в душе теплилось: а чем черт не шутит? Но дойдет ли до Сталина письмо простого, неизвестного летчика да и станет ли он его читать, если дойдет?
Приказ прекратить полет и срочно, несмотря на плохую погоду, вернуться из Алма-Аты в Москву он воспринял как предстоящее задание везти кого-либо из ответственных работников. Он служил шеф-пилотом Аэрофлота, и ему часто приходилось выполнять подобные поручения. Дома он узнал, что было несколько телефонных звонков.
— Звонил из ЦК Маленков, — сказала жена, — будет еще звонить.
И действительно, вскоре позвонили. Тут же прислали машину, и Голованов оказался в кабинете секретаря ЦК. Он по-прежнему думал, что предстоит ответственный полет, и его вызвали на инструктаж.
На улице вечер, зимний московский полумрак, а в кабинете бледно светила настольная лампа. За столом — человек в наркомовском френче, что-то пишет. Встал из-за стола, протянул руку:
— А мы были уверены, что вы сегодня не прилетите! Как погода?
— Погода неважная.
— Как же вы летаете?
— У нас самолет хороший, имеются противообледенители, пользуемся радионавигацией, так что в видимости земли для ориентировки не нуждаемся. Если полетим и погода будет плохая, сами убедитесь.
— А у вас все так летают?
— К сожалению, пока нет, но есть товарищи, которые летают не хуже нас.
— Ну что ж, — сказал секретарь ЦК, — поедем.
Прошло всего несколько минут, и машина остановилась у освещенного подъезда. Поднялись на второй этаж, вошли в комнату, и плотный, наголо обритый сотрудник сказал: