Это принципиально новый вид авиации. АДД не была чисто бомбардировочной, она включала в себя все виды авиации: бомбардировочную, истребительную, штурмовую, транспортную и специального назначения. Она не являлась фронтовой авиацией (хотя порой и действовала как фронтовая), ей в основном ставились задачи стратегические, то есть те, которые помогали решить исход целого сражения или всей битвы. Не обязательно глубокие тылы противника — АДД била и по переднему краю, если это было связано, как в Курской битве, со стратегической целью. Чтобы использовать такой воздушный флот наиболее правильно и оперативно, его и подчинили непосредственно Ставке.
Не все получалось. Однажды Голованов даже написал рапорт с просьбой освободить его от поста командующего. А произошло это так.
Нарком Военно-Морского Флота Н. Г. Кузнецов просил Ставку послать самолеты на северную базу. Взлетно-посадочная полоса там весьма короткая — всего 800 метров. Голованов стал возражать.
— Ты что, немцев бить не хочешь? Надо помочь морякам, — сказал Сталин.
— Хорошо, — возразил Голованов. — Я сам полечу, разобьюсь там — хоть некого судить будет.
Горячился Голованов, написал рапорт. Но все же нашел способ помочь морякам. Тяжелые Пе-8 заменил на Ил-4.
За годы войны Голованов вырос от подполковника до главного маршала авиации. Его подчиненные, применяя самые современные средства радионавигации, научились летать в любую погоду, ночью и днем. Летом не поднимались в воздух только в грозу, а зимой — в обледенение.
Перед войной в ВВС Красной Армии были АОНы — армии особого назначения, пять бомбардировочных корпусов с тысячами самолетов. АДД начала свою боевую работу, имея к весне 1942 года только 341 самолет, из которых 171 мог выполнять задания, остальные были неисправны. Подбор кадров, энергичная работа быстро подняли исправность самолетов до 80 процентов, а к концу войны — до 90 процентов.
Аналогом АДД стала стратегическая авиация союзников. Ее действия понимали и ценили наши «дальники». Вот один из документов, подтверждающих это.
«Командующему английской бомбардировочной авиацией маршалу авиации Артуру Гаррису.
От имени личного состава дальнебомбардировочной авиации Красной Армии прошу Вас принять поздравления по поводу выдающихся успехов — начатых под Вашим непосредственным руководством массированных ударов английской бомбардировочной авиации по тылу гитлеровской Германии. Четкость и эффективность этих крупных операций, так же, как и мужество и умение их участников, высоко оценены нашими летчиками, которые просят меня передать боевой привет своим английским братьям по оружию.
В мае 1942 года В. М. Молотов вел переговоры в Лондоне и Вашингтоне. А в августе в Москву прилетел Черчилль. Голованова пригласили на банкет.
В узкой кремлевской комнате за столом сидели несколько человек. Черчилль, меняя напитки, постоянно наполнял рюмку Сталину. Между двумя лидерами возникло как бы негласное состязание. Голованов переживал за Сталина и неотрывно следил за ним — ведь Черчилль слыл известным выпивохой. Сталин с неудовольствием взглянул на Голованова, а когда Черчилля на руках вынесли с банкета, сказал, подойдя к Голованову:
— Если решаются государственные дела, пьянеть преступно. Не бойся, Россию я никогда не пропью.
Он помолчал и спокойно продолжил:
— А вам, товарищ Голованов, придется поработать на сталинградском направлении.
Началась великая битва на Волге. Как представитель Ставки Голованов прибыл на Сталинградский фронт вместе с членами Государственного Комитета Обороны Г. М. Маленковым и Г. К. Жуковым. Встретились с командующим фронта А. И. Еременко и членом Военного совета Н. С. Хрущевым, узнали о суровом положении дел и решили провести ночную атаку: 150—200 самолетов АДД нанесут массированный удар по переднему краю противника, будет организовано светонаведение, ударит артиллерия, а затем пехота, внезапной атакой ошеломив немцев, ворвется в их траншеи.
Дело было новое. Голованов вышел из командного пункта. Безлунная, черная южная ночь. В двух шагах ничего не видно. Лишь на переднем крае время от времени взлетают осветительные ракеты.