Я сказал: «Это возможность, я еще никогда раньше в жизни не отдыхал двенадцать часов подряд. Они полны понимания!»
В конце концов, стюардесса сказала мне: «Мы спрашивали — какое преступление мог совершить этот молчаливый человек?» И все они сказали — комендант, чиновник госдепартамента: «Он не совершал никаких преступлений! Его единственным преступлением было то, что он учил людей быть молчаливыми и радоваться жизни».
В тот день, в который они привезли и оставили меня в Орегоне, у них стояли слезы в глазах: у пилота, у стюардессы, у помощника пилота. Они сказали: «Когда у нас будут выходные, мы постараемся приехать в вашу общину, потому что вы дали нам почувствовать, что мы чего-то упускаем. Мы не знаем, что это, но мы упускаем, и мы хотим научиться. Мы теперь узнали это.
Угроза взрыва и заседание по делу о залоге
Восьмого ноября Раджниш отправился на слушание дела о залоге в Портланд, на котором судья Леви принял решение об освобождении его под залог в пятьсот тысяч долларов. В тюрьме прозвучал телефонный звонок, что там заложена бомба. Вся тюрьма была эвакуирована, а Раджниша привели туда, чтобы он забрал все свои вещи.
— В Орегоне я предстал перед федеральным судьей, и он сразу понял, что я не совершал никакого преступления. Он выпустил меня под залог.
Мой залог оказался пятьсот тысяч долларов, это около семидесяти пяти лакхов рупий, даже охранник, который вел меня в тюрьму, беспокоился: откуда вы возьмете такие деньги? Это слишком большая цифра. За всю жизнь я еще никогда не слышал о таком большом залоге, откуда вам взять такие деньги? Вы выглядите таким расслабленным и спокойным».
Я сказал: «Я не беспокоюсь о таких вещах. Помощь должна прийти».
Он сказал: «Но как это может случиться?
Я сказал: «Этого я не знаю. Как — не мой язык. Это просто случится».
Он выглядел удивленным, он не мог поверить в такую возможность. Но это случилось через десять минут, он прибежал ко мне и сказал: «Вы были правы. Деньги внесены на счет!» Он сказал еще: «Это и ряда вон выходящее событие: с человека, который не совершил никакого преступления, взяли такой немыслимо большой залог. Но вы еще более странный, чем судья, потому что вы при этом остались таким спокойным и отстраненным».
Когда я пошел в тюрьму, первым делом я сразу пошел в душ, потому что было время для душа. Охранник стоял рядом и сказал: «Неужели вы не можете пропустить душ даже сегодня? Если никто не заплатит залог, вы проведете в тюрьме двадцать лет».
Я сказал: «Пусть вас это не волнует сейчас, пока я должен как следует помыться. Я всегда верил в судьбу. После душа приходите, и мы поговорим».
Когда я вышел после душа, он уже стоял у ванной комнаты. Он сказал: «Кто-то заплатил залог, — он не мог в это поверить, — как у вас все получается!»
Я сказал: «Я ничего не устраивал. За всю жизнь я никогда ничего не делал специально, но все происходило само собой».
Когда вы в расслабленном состоянии, существование заботится о вас. И тогда вы расслаблены. Если существование хочет, чтобы вы сидели в тюрьме двадцать лет, это хорошо, если оно хочет, чтобы другие люди сидели в тюрьме, так и будет, это тоже хорошо. Все зависит от существования. Как оно хочет, так и будет.
Я отправился в камеру, чтобы забрать оттуда одежду и вещи, и я был удивлен, когда увидел, что весь этаж был пуст, раньше там все время было полно офицеров и всяких людей, клерков, весь департамент тюрьмы собирался там. Я спросил у охранника, с которым пришел туда: «Что случилось? Сегодня что — выходные или случилось что-то еще?»
Он ответил: «Нет, ничего, просто смена караула!»
Но я сказал: «Я не глупец. Я видел раньше смену караула, я сидел в тюрьме двенадцать дней. До тех пор, пока не придет сменщик, охранник не может оставить своего поста. Такого быть не может при смене постов, когда старые охранники уходят, не дождавшись новых.
Он сказал: «Я не знаю, просто посидите здесь, а я найду своего боса, чтобы подписать все бумаги, а вы пока соберите вашу одежду». Впервые за двенадцать дней они оставили меня одного. Раньше меня все время сопровождали два человека с оружием, несмотря на то, что я все время был в наручниках, в цепях. Впервые меня оставили без цепей, оставили одного в камере, охранник запер камеру и отправился к своему босу. Я не имел ни малейшего понятия о том, что происходит. Через несколько минут он пришел и отдал мне одежду, и меня выпустили.
Когда я пришел в отель, в котором мне сняли комнату, туда долетели новости о том, что в тюрьме нашли бомбу как раз в том месте, где я сидел, но кто мог подложить бомбу? В тюрьму не так просто проникнуть. Потому что сначала нужно пройти через три уровня электрозаграждений, которые находятся под большим напряжением, так что, скорее всего это могли сделать только служащие тюрьмы, теперь вам будет ясно, почему на моем этаже не было ни одного человека, почему охранник оставил меня там одного и ушел оттуда. Позже уже я узнал, что подпись начальника тюрьмы была не нужна. Нужна была только моя подпись, потому что я получал мои вещи обратно. В этом было все и дело, какое к этому отношение имел начальник тюрьмы?