Арест и депортация
Пятого марта Раджниш был арестован, во время ареста он находился в своей спальне, его отвезли в полицейский участок в Гераклионе, после чего его эскортировали на самолет, вылетающий в Афины. В Афинах его арестовала вооруженная полиция и держала под арестом до тех пор, пока его личный реактивный самолет не был готов к вылету.
Президент Греции хотел, чтобы я организовал общину в Греции, на самом деле, он хотел, чтобы она привлекала тысячи туристов, с точки зрения экономического развития. И на самом деле, по этой причине мне дали визу на четыре недели в Грецию.
Но потом они поставили мне условие. Если я хочу организовать общину в Греции, я должен помнить несколько вещей: «Греческая ортодоксальная церковь уважаема конституцией Греции, и не следует ее критиковать. Семья — это основа общества, и нельзя критиковать семью также. Наш моральный кодекс также нельзя критиковать. Мы верим в непорочное зачатие, и его также нельзя критиковать!»
Они верят в непорочное зачатие, но трудно найти хотя бы одну девственницу во всей Греции. Это нормально, но почему нельзя критиковать непорочное зачатие. Вы видите, какой это политический настрой: верить в непорочное зачатие, которое нельзя критиковать, но при этом нарушать целомудрие на каждом шагу.
Но я не могу принять чужих условий.
Чтобы ни происходило с нами, какие бы последствия ни происходили с нами, будь что будет, но терпеть это ради того, что вам дадут небольшой участочек земли...
Сколько земли нужно человеку? Мне может понравиться жить без родины, и путешествовать повсюду. Я путешествовал и раньше уже много, только в одной стране. Я буду действительно теперь скитальцем без дома, каждая страна меня будет гнать. Но их отвержение — это просто признание поражения, бессилия.
Перед тем, как меня депортировали из Греции, греческий архиепископ угрожал правительству и говорил, что если меня немедленно не депортируют из Греции, он подожжет мой дом, заложит в него динамит. Он собрался сжечь живьем всех людей, которые были со мной вместе. Это представитель Иисуса, сам Иисус говорил: «Возлюби врага своего». Я ему даже не враг. Еще Иисус сказал: «Возлюби ближнего своего». Но Иисус забыл сказать: «Возлюби туристов».
Эти люди — религиозные лидеры. Почему архиепископ обращает на меня такое пристальное внимание? Потому что в саду с прекрасным домом на берегу моря, там, где я был в гостях известного продюсера фильмов. Это древний прекрасный дом, он отреставрирован, с большим садом, под деревом там я часто сидел и беседовал с теми, кто ко мне приходил. Там собирались люди со всего мира, они не видели меня почти что год, некоторые не видели меня два года, пять лет. Я был близок к ним, и поэтому они все пришли ко мне. Мы никому не вредили, мы просто пели и танцевали. Там звучала музыка, и я отвечал на все вопросы.
Что же так беспокоило архиепископа? А беспокоило это его действительно сильно, иначе он бы нам не угрожал сжечь нас живьем.
Я узнал от друзей, что девяносто четыре процента греков считаются христианами, но лишь четыре процента ходят в церковь, из сорока четырех процентов! Кто эти четыре процента? Я спросил, сколько людей ходят в церковь к этому архиепископу? Моя саньясинка гречанка начал смеяться и сказала: «Я беспокоилась, что вы зададите этот вопрос, он достаточно странный. К нему ходят только шесть старушек». Он угрожал мне пятнадцать дней, что придет к нам выразить свой протест. Я ждал, все мы ждали, когда же он это сделает. Мы хотели встретить его танцами, музыкой, но они так и не пришли.
В конце концов, я спросил у него: «В чем дело? Почему ты не приходишь?»
Саньясины объяснили мне: «Вы не понимаете ситуацию. Он угрожает, но он не может прийти выразить протест, потому что кто придет? Шесть старых женщин, и старый священник! Всего семь человек, это будет выглядеть нелепо!»
Но он запугал правительство, потому что правительство зависит от голосов, девяносто четыре процента избирателей христиане. И они будут слушать епископа. Они могут не ходить в церковь, но их обусловленные умы одинаковы.
Снова закон, снова конституция, меня выдворили из страны, меня сразу арестовали, они настолько боялись, правительство так боялось.
Правительство испугалось. У них не было причины. Потому что за эти две недели я даже не покидал своего дома. Я спал вечером, когда ко мне пришла полиция. Мой официальный секретарь Ананда рассказывала полицейским: «Садитесь, попейте чая, а я разбужу его». Но они сбросили ее с четырех футового возвышения на гравий, и протащили по гравию в джип, и отвезли ее в полицейский участок, под тем предлогом, что она пыталась помешать указу правительства.