Когда я гостил в одной деревне, ко мне пришли два старика. Один был индуистом, а другой — джайном. Джайны не верят в существование Бога. Они дружили почти всю жизнь, а им тогда было уже лет семьдесят. И всю жизнь они спорили о том, существует ли Бог. Индуист настаивал на том, что Бог существует, и цитировал Веды, Упанишады и Бхагавадгиту, а джайн настаивал на том, что Бог не существует, и цитировал Махавиру, Немината, Паршваната, всех тиртханкар. Друзья спорили непрестанно, потому что эти вопросы бессмысленные, тщетные. На такие темы можно спорить сколь угодно долго. Здесь никто не докажет свою правоту на сто процентов, как и неправоту оппонента. Эти вопросы абсолютно бестолковые, на них не дать определенный ответ, поэтому спор не стихает.
Старики узнали, что я остановился в гостинице на краю деревни, и пришли ко мне. «Всю жизнь мы спорим, — сказали они. — Мы друзья. Во всем мы ладим, но стоит нам заговорить о Боге, как мы начинаем спорить. Мы спорим всю жизнь. Дай нам ясный ответ, чтобы пресечь наши распри. Так мы хотя бы сможем спокойно умереть».
«А если я предоставлю вам четкие аргументы о существовании Бога, что изменится в вашей жизни?» — спросил я.
Они пожали плечами и ответили: «Мы будем жить по-прежнему».
Тогда я немного изменил вопрос: «А если я предоставлю вам четкие аргументы об отсутствии Бога, что изменится в вашей жизни?»
«Наша жизнь вообще не изменится, — ответили старики. — Мы будем жить точно так же, как и прежде. Мы ведем общее торговое дело. Один из нас верит в Бога, а другой не верит в него. Но мы ведем одинаковый образ жизни. Существует Бог или нет, все равно ничего не изменится».
«Это бессмысленный вопрос», — заключил я.
Какой вопрос бессмысленный? Ответ на который ничего не изменит в вашей жизни. Такой вопрос тщетен. Люди спрашивают, кто создал мир. Но как ответ на этот вопрос изменит вашу жизнь? Что переменится в жизни хотя бы одного человека? Как изменит вашу жизнь ответ на вопрос о том, есть ли жизнь после смерти?
Разве вы не видите, что как верующие, так и атеисты придерживаются одного образа жизни, вместе влачат жалкое существование? Разве вы не видите, что католики и коммунисты живут одинаково, что они похоже лгут, фальшивят и притворяются? Разве вы не видите, что протестанты и католики живут одинаково? Разве вы не видите, что индуисты и мусульмане живут одинаково, без доли различия? Всякое различие существует лишь в словах. Но слова ничего не меняют в жизни людей. Они обсуждают тщетные вопросы.
Зачем люди задают бесполезные вопросы? Чтобы не дать себе погрузиться во внутренний мир, они притворяются активными искателями. Они интересуются Богом, жизнью после смерти, раем и адом. Но главное то, что они совсем не интересуются собой. И чтобы не догадаться о том, что они не интересуются собственным бытием, люди создали все такие вопросы, которые представляют собой стратегию избежания главного вопроса: «Кто я?»
Настоящая религия состоит из вопроса «кто я?». Никто больше не сможет ответить на него. Вам придется погружаться все глубже в свое естество. Однажды вы достигнете самого истока своей жизни и узнаете ответ. Тогда настоящий вопрос и настоящий ответ прозвучат одновременно.
Когда-то я знал одного атеиста. Я не поверил своим ушам, когда услышал о том, что он уверовал в Бога. При встрече я спросил его: «Почему ты решил уверовать в Бога?»
«Мне просто надоело быть атеистом», — ответил он.
«Но почему?» — настаивал я.
«У атеистов нет праздников», — объяснил он.
Мистики и их ученики
Джидду Кришнамурти просветлен, и он не ортодокс, но этот человек бросился в другую крайность. Он стал антиортодоксом. Этот момент следует помнить. Кришнамурти ненавидит ортодоксию, на дух не выносит все, что называется религией. Помните это различие. Я критикую религию, но не ненавижу ее. Я даже не ненавижу ее! Кришнамурти связал себя с религией, а я свободен от этих уз. Именно здесь он сделал ошибку.
Как-то раз я был в Бомбее. Кришнамурти тогда тоже находился в этом городе и захотел со мной встретиться. Один из его главных учеников, который раньше уже приходил ко мне слушать мои лекции, известил меня о желании его мастера поговорить со мной.
«Ладно, — согласился я. — Пусть он придет ко мне».
«Это будет не по-индийски», — ответил ученик Кришнамурти.
«Но ваш мастер не обращает внимание на индийские, европейские и американские обычаи», — напомнил ему я.
«Возможно, мой мастер и не обращает внимание на обычаи, но другие люди обращают на них самое пристальное внимание», — ответил он.
«Я никуда не поеду, — уперся я. — Если Джидду Кришнамурти решил поговорить со мной, пусть сам едет ко мне. Если бы я решил поговорить с ним, то поехал бы к нему, но сейчас не вижу в том никакой нужды».